— Я попросил тебя стать моей женой, — произнес граф мягким, но убийственным тоном, и Мария внутренне содрогнулась, как если бы по позвоночнику соскользнул кусок льда.

Она гордо подняла голову и, чуть склонив ее набок, бросила вызов:

— Чтобы носить под сердцем твоих сыновей? А если ты бросишь в мою утробу семена дочерей, то наверняка отвергнешь меня ради другой жены, которая подарит тебе желанного наследника, продолжателя аристократического рода Романо.

Ледяная ярость вспыхнула на мгновение в глазах графа.

— Ты вела бы завидный образ жизни.

Мария подумала о Сильвии, ее дочерях и поняла, что никогда не согласится на зависимое положение.

— Это не для меня, — проговорила Мария, с грустью сознавая, что существование без Николо будет походить на медленное болезненное умирание. — Для меня замужество свято. Я надеюсь, что мой избранник станет относиться ко мне так же, как я к нему. Без взаимной любви нет согласия. — Ее глаза наливались слезами. — Ибо любовь — превыше всего. Даже материального благополучия. — Ком в горле причинял боль, однако она никак не могла избавиться от него. — Жена должна делить с мужем не только постель. Но обязательно горести и беды, если они, не дай бог, придут в дом. Общие заботы укрепляют любовь. — Девушка вдруг испугалась, что упадет в обморок.

— Ты требуешь гарантий? — бесстрастно спросил граф. — А ведь их дают лишь тогда, когда головой управляет сердце.

— Мне жаль тебя, Николо. Истинная любовь — это дар. Бесценный дар.

— Я не нуждаюсь в твоем сочувствии, — заявил он с цинизмом.

— Да, — с горечью согласилась Мария. — Ты и во мне не нуждаешься, — отважилась она произнести, хотя эти слова причиняли боль. — Полагаю, ты легко найдешь мне замену. — И тихо добавила: — В постели.

Граф чуть прищурил глаза. Их таинственная глубина пугала Марию.

— Ты сильно рискуешь.

Она гордо выпятила подбородок и, собрав силы, произнесла без дрожи в голосе:

— Еще как!

— А если проиграешь?

Мария едва сдерживала эмоции. Потом она вдоволь поплачет. Но не сейчас. И она отрицательно покачала головой.

Его глаза вспыхнули опасным пламенем, но Романо мгновенно погасил огонь.

В какую-то долю секунды девушка даже подумала, что Николо ударит ее, столь сильна была его ярость, потом прокляла себя за фантазию. Граф Романо мог найти более эффективный способ наказания, не прибегая к физическому насилию.

— Ты испытываешь мое терпение, — обронил он.

Мария пыталась найти подходящие слова, но мысли беспорядочно путались.

— Пожалуйста, не продолжай. — Она подняла руку, потом беспомощно уронила ее. — Мне нужно упаковать вещи.

Сине-серые глаза напоминали осколки льда, когда, еле сдерживаясь, Николо спросил:

— Ты хочешь, чтобы я ушел?

— Да.

На его мужественном лице заиграли желваки.