В десять Мария смыла макияж, почистила зубы и скользнула в постель. Вытянувшись, она неподвижно смотрела в потолок, сожалея, что не согласилась напоследок повеселиться с Бертой. Приятные собеседники, веселая музыка наверняка помогли бы избавиться от унылого настроения.

Она все же незаметно задремала. Проснулась довольно поздно. Душ помог восстановить равновесие. Мария, бодрая и посвежевшая, заказала завтрак и принялась упаковывать вещи.

Двойной стук в дверь возвестил о прибытии официанта. Девушка подошла к двери.

Ничего общего с обслуживающим персоналом не имел появившийся в дверном проеме мужчина, высокий, темноволосый, в безукоризненном костюме.

11

— Николо… — Мария даже не подозревала, что, произнеся лишь одно имя, она почувствует нестерпимую боль.

Холодные сине-серые глаза внимательно окинули стройную фигурку, задержались на мгновение на полных губах, потом встретились с взглядом Марии.

— Ты не приглашаешь меня войти?

Призвав на помощь все силы, девушка постаралась держаться спокойно, чувствуя, как безумно запульсировала на ее шее жилка.

— А есть ли смысл не впускать тебя?

— Верно, никакого.

Граф шагнул в номер, и девушка поспешила уступить ему дорогу. На его лице появилось суровое выражение, когда он увидел на кровати раскрытый чемодан.

— Уезжаешь?

Мария внимательно посмотрела на него, отмечая врожденную силу и неукротимую мощь, которые позволяли аристократу жить сообразно своим желаниям.

— Да.

В комнате воцарилась тишина, ставшая почти ощутимой. Нервы Марии напряглись, как туго натянутая тетива. Она разозлилась на себя и безмолвно проклинала Романо, который приводил ее в такое смятение.

Николо разглядывал Марию, казалось, целую вечность.

Когда он наконец открыл рот, было похоже, что граф тщательно подбирает слова.

— Нам нужно поговорить.

Девушка понимала: любое возражение прозвучит чрезвычайно глупо, поэтому хранила молчание, заняв выжидательную позицию.

— Я намерен пробыть в Нью-Йорке еще месяц, потом отправлюсь в Лондон, — сообщил Николо. — Хочу, чтобы ты сопровождала меня.

У Марии перехватило дыхание.

— Что скажешь? — насмешливо поинтересовался он.

— В качестве кого? — Господи, ее ли это голос? Даже в собственных ушах он звучал непривычно хрипло. — Твоей любовницы?

Граф долго раздумывал.

— В этом положении есть определенные преимущества, — наконец изрек он.

Сердце ее забилось в бешеном темпе, но она выдержала его взгляд без особых усилий.

— Я не желаю быть на подхвате, ожидать, пока у тебя появится свободное время, чтобы провести со мной ночь. — В ее голосе сквозило отчаяние, и Мария не сомневалась, что Романо заметил ее состояние.