Это ведь не запрещено законом.

– Но это фото было сразу же отправлено моему мужу!

– И что?

– А как же неприкосновенность частной жизни?

– Увы, у нас это не работает. Иначе можно было бы посадить каждого, кто увидел вас и решил запечатлеть на память».

Сев рядом с сумкой, в которой в беспорядке валялись вещи, я растёрла лицо руками и досчитала до пяти. Мальчишки восприняли наш отъезд с воодушевлением, тем более, что любимый дедушка ехал с нами. А я металась между желанием остаться, чтобы показать, что я сильная и меня нельзя сломить. И потребностью защитить сыновей.

– Мам, а папа с нами точно не сможет поехать? – забежав ко мне с охапкой футболок, которые собирал для поездки, спросил Ярик.

Я помотала головой. Пока говорить мальчикам, что теперь Арс не будет жить с нами ни при каких условиях, не стала. Но понимала, что этот разговор впереди.

– Нет, Ясь, не сможет.

Он поджал губы и вдруг, разом поникнув, подошёл ко мне. Сгрузил вещи рядом с сумками, устроился возле меня. Показалось, что сын за последнее время стал взрослее сразу на несколько лет. И за украденное у него счастливое время я ненавидела Лиду особенно сильно.

– А сестра? Её действительно нет, или есть? – спросил он.

Этой темы я старалась не касаться. Просто пока не поняла, как именно стоит говорить с близнецами. Они вырастут и правда в итоге откроется перед ними во всей «красе». Но нужно ли сейчас окунать их в действительность, когда я могу их защитить?

– Ярик, давай мы это обсудим, когда Вовка тоже будет готов, – предложила сыну, зная, что его брат особенно остро отреагировал на визит Лиды.

Это стало окончательным поводом, чтобы на время уехать. Замкнутость моих детей – последнее, что я готова была допустить.

– Давай, – вздохнул Ярик и, вновь схватив футболки, умчался собираться дальше.

И я, в бессилии сжав руки, продолжила паковать сумки."

"Вздрогнув, когда в дверь позвонили, я мысленно себя обругала. Мой дом был моей крепостью. Я не переставала себя в этом убеждать и даже порой ловила себя на том, что если бы Лида стала предпринимать более весомые шаги, это существенно облегчило бы мне жизнь. Полиция уже была осведомлена, дело было за малым – дождаться от этой безумной женщины повода завести на неё дело.

Однако, взглянув в глазок, я поняла – за дверью совсем не она.

А Арсений собственной персоной. Видеть бывшего мужа, говорить с ним – последнее, что я хотела делать перед тем, как уехала бы с сыновьями. И всё же я открыла – ибо одного взгляда на Курилова, пусть и через металлическую преграду двери, хватило, чтобы понять – Арс не уйдёт.

– У меня очень мало времени, – сказала, открыв Арсению.

Он тут же подался ко мне, понуждая отступить и сложить руки на груди в попытке защититься.

– Вы должны уехать, Милаш, – заговорил он быстро.