Надо ли нас к этому вынуждать? Не лучше ли договориться?

– Но ведь если я соглашусь, то попаду к вам на крючок по гораздо более страшному обвинению. За шпионаж меня непременно вздернут! А за мародерство нет. Риски такие, что не приведи Господь. Несравнимые!

– Во-первых, мы ценим и бережем своих агентов, – вкрадчиво ответил князь Макаев. – Штабист! Да мы с вас пылинки сдувать будем. И очень хорошо платить. Под вас будет создана специальная операция прикрытия. В случае малейших подозрений заранее подобранный нами болван пойдет на плаху вместо вас.

– Хм… Продолжайте.

– Еще скажу: русская контрразведка – это скопище дилетантов и просто недалеких людей. Война идет год, и никого они до сих пор не поймали. Поэтому и придумали обвинить несчастного Сергея Николаевича[121], чтобы свалить на него свои поражения. А заодно убрать военного министра Сухомлинова. Ну, еще расстреляли полсотни евреев в прифронтовой полосе, объявив их шпионами. Какие они шпионы? Просто великий князь Николай Николаевич дурак и антисемит.

Анисимов долго смотрел в упор на вербовщика, потом заговорил осторожно и взвешенно:

– Из того, что вас интересует, я знаю немногое…

– Не вам судить, уважаемый Иван Федорович.

Знаете вы очень и очень много. Для наших аналитиков содержимое вашей головы невозможно переоценить. Даже сейчас. А если вы еще будете расширять сферу вашего осведомления…

– Сколько?

– Сколько в месяц? – догадался его благородие. – Тысячу двести рублей.

– Пять.

– Пять тысяч? – опешил вербовщик. – Да вы с ума сошли. Сами только что сказали, что знаете немногое.

Подполковник заговорил жестко и напористо:

– А вы только что сказали, что содержимое моей головы невозможно переоценить.

– Помилуйте!.."

"– Пять тысяч в месяц, и ни копейки меньше. За особо важные сведения плата оговаривается отдельно.

– Пять тысяч – это шестьдесят за год! Командующий фронтом столько не получает.

– Так он не рискует тем, что его повесят, – рассердился командированный.

Макаев встал:

– Я должен сообщить ваши условия начальству.

– Долго будете сообщать?

– Сегодня вторник, предлагаю встретиться здесь в это же время в пятницу.

Офицер тоже встал:

– Честь имею.

После беседы в кондитерской с Ивана Федоровича положительно не спускали глаз.

Дважды в его отсутствие к квартирному хозяину приходили фартовые и расспрашивали о жильце. Лукич открещивался: мародер как мародер, приехал с фронта ковать деньгу, сейчас таких пруд пруди. С кем видится? Да с такими же тыловыми героями. Пьет постоянно, но меру знает. Умный, собака! И жадный.

В эти же дни из разведывательного отдела штаба Северного фронта к Лыкову приехал капитан Стадницкий-Колендо. Он привез план дезинформации противника.