Смеяться над другими легко, а самому отвечать за жизни тысяч людей – гораздо сложнее.

Выпив по второй, разведчики как ни в чем не бывало отправились к командующему экспедиционным корпусом в Месопотамии генерал-лейтенанту Лейку Ноэлю. Тот тоже выслушал устное послание русских, после чего рассказал о своих планах взять Багдад.

– У меня восемнадцать аэропланов, – заявил комкор. – Но я боюсь использовать их для связи с вами. Пустыня и горы, а в них враждебные нам кочевники. В случае аварии пилотам угрожает гибель. Спросите у Юденича, нельзя ли установить живую почту с помощью казаков.

Поручик не удержался и задал каверзный вопрос, хотя делать этого не следовало:

– Вы полагаете, нашим казакам на земле ничего не угрожает? А чем они хуже ваших пилотов, которых вы бережете? Сто шестьдесят миль по адской местности…

– Но вы же прошли? – вывернулся Ноэль, осознав, что ляпнул бестактность.

– Прошел. И даже составил кроки маршрута. В голове, естественно; если бы луры нашли в вещах эти кроки, меня бы убили. А казаки не могут прикинуться негоциантами, им придется прорываться с боями. Может, все-таки искровой телеграф?

Ноэль вздохнул:

– Опасно.

В результате стороны договорились, что координация необходима, но технику ее надо продумать. Николку отпустили, он погулял по Басре – когда еще сюда попадешь? – и отправился в гостиницу отдыхать. Тыловая база экспедиционного корпуса кишела военными. По большей части то были колониальные войска, собственно англичане встречались нечасто. Изобилие автомобильной техники резало глаз: как русские отстали от западных союзников… А еще пушки, броневики, канонерские лодки на мутных водах Шатт-эль-Араба[102].

"Как ни хотелось разведчику принять в номерах ванну, он удержался от необдуманного шага. Ему предстоял обратный путь. И патрули на дорогах могут спросить: а что это у тебя такие чистые руки? Ты, случаем, не шпион?

Утром перед отъездом Лыкова-Нефедьева вызвали к генералу Уоррену. Тот протянул ему коробочку:

– Вот, примите от имени короля-императора Георга Пятого.

В коробочке был компаньонский знак орден Святых Михаила и Георгия.

Николай полюбовался наградой и вернул ее обратно:

– Не возьму. Меня за него зарежут на Чахардаольском перевале. Как я провезу орден через лурские пикеты?

Бригадный генерал со вздохом убрал коробочку в стол, вынул из кармана письмо:

– Тогда передайте это барону Таубе.

– Ваше превосходительство! За бумагу на незнакомом языке тоже не помилуют. Отрежут голову на всякий случай…

– Берите. Я написал его на фарси, и текст совершенно невинный.

Поручик пробежал письмо глазами и убрал в карман.