— Дианочка моя! Какая ты у меня стала! Красавица моя! Прости меня за всё, родная! Прости дуру! Хотя, нет! Не прощай! Не заслужила.

Хаотичные поцелуи сыпались на моё лицо, как капли дождя в ливень. С трудом оторвала от себя маму и усадила рядом, обняв за плечи.

— Успокойся, мам. Со мной всё хорошо, — достала из сумочку упаковку салфеток и вручила ей.

— Как я дура, Дианка, — качала она головой, обтирая глаза. — Безмозглая дура.

— Всё нормально.

— Нормально?! — подняла она на меня взгляд. — Ничего нормального! Я выгнула свою дочь, чёрт знает куда. Потом случайно залила вонючим успокоительным записку с твоим новым адресом и контактами и, вообще, потеряла последнюю нить к тебе. Так мне и надо. Это бумеранг мне прилетел и ёбнул прям по темечку.

— Мам, — рассмеялась я. Всегда было забавно слушать, как из неё внезапно и чаще всего невпопад вылетают маты. — Что за бумеранг такой?

— Ой, — махнула она рукой с зажатой в ней салфеткой. — Я тебе столько всего не рассказывала, доченька. Столько всего утаила.

— Например?

— Ну, например, что твои бабушка и дедушка умерли, когда тебе было девять и десять лет, а не до твоего рождения, — проговорила она, не поднимая глаза.

— Ты сейчас правду говоришь? — внутри меня что-то обмерло. — А почему раньше не говорила?

— Потому что раньше они бы не приняли меня, да еще с ребенком.

— Но почему?

— Потому что я сбежала из дома, когда мне было шестнадцать и больше не появлялась на пороге.

— Сбежала?

— Угу.

— Мам, рассказывай всё нормально, раз уж начала. Не тащить же из тебя по слову клещами.

— Ты такая взрослая у меня, — снова начала она плакать.

— Рассказывай.

— Ладно, — вдохнула она рвано и отерла нос салфеткой. — У меня была очень строгая мама. Я жила как в казарме. Пока все девочки гуляли на дискотеках и водились с мальчиками, я сидела дома и читала или убиралась, или ещё чего. А потом я сорвалась, когда меня в очередной раз не отпустили на чей-то день рождения, наговорила родителям гадости, сказала им самые ужасные слова, пожелав смерти, и убежала. Больше не возвращалась. Вернулась только когда узнала о их смерти. Ты тогда как раз была в летнем лагере, поэтому ничего не знаешь. Да и не зачем тебе это было. И еще твой отец…

Гроссмейстерская пауза затянулась.

— Мам, — качнула её. — С отцом-то что не так? Его я точно до десяти лет видела.

— Он не родной, — произнесла она приглушенно.

— В смысле? — картинка моего мира стала стремительно сыпаться. — Что это значит?"

"— Я забеременела от взрослого, женатого мужчины, старше меня на двадцать четыре года. Вернее, о том, что он женат, я узнала только когда забеременела. Он сразу сказал, что ребенок ему не нужен. Я сказала, что в таком случае, мне не нужен он сам, — с каждым словом мама забивала новый гвоздь в мою спину.