– Вот, извольте, справочки, хи-хи-с! По всем, так сказать, вопросам, – она суетливо достала из сумки папку-скоросшиватель.

– Другое дело! – оживился «папик». Внимательно просмотрел справки, плотоядно облизнулся (причем в заплывших глазах его вспыхнул желтый, дьявольский огонь) и гадко осклабился: – Годятся! Как звать-то пташек?

– Саша и Маша.

– Гы-ы! Прямо как в известном сериале. Гы-гы!.. Ладно, идемте, дети. Сейчас у нас состоится кастинг! – последнее слово он произнес подчеркнуто, с весьма двусмысленным подтекстом. И закосолапил к одной из дверей. Близнецы покорно двинулись за ним.

– Выполнять все, что прикажет Ашот Соломонович! Если он будет недоволен вами, в детдом сдам!!! – коброй прошептала им вслед мамаша.

«Мразь поганая! – полыхнуло в моей душе. – Ради денег, ради мещанского тщеславия сознательно отдает детей заведомому извращенцу!.. Со справками об отсутствии ВИЧ-инфекции и прочих заразных заболеваний… Господи, мерзость-то какая!!! Аж блевать хочется!.. Стоп, эмоции в сторону. Лучше выдам «гостинцев» и неруси мохнатой, и сутенерше зубастой!!!»"

"Тенью мелькнув мимо мадам, я по ходу поразил пальцами две точки на ее жирном теле. И когда Ашот Соломонович (открывая дверь) оглянулся на близнецов, никем не замеченный проник в комнату. Она представляла собой нечто вроде спальни (но не для сна предназначенной): с широким диваном, пушистым ковром на полу, со множеством зеркал (в том числе на потолке), с крупноформатными порнографическими фотографиями на стенах… Воздух пропах пóтом, спермой и французской парфюмерией. В центре на небольшом возвышении с внутренней подсветкой торчал длинный пластиковый шест. (Совсем как в стриптиз-баре.) На полу валялись кем-то забытые кружевные трусики. Судя по размеру – подростковые. Похоже, «кастинги» проходили тут регулярно, не реже двух-трех раз в день…

Суетливо заперев дверь на ключ и спрятав оный в нагрудный карман, Ашот Соломонович включил музыкальный центр. Помещение наполнилось слащавыми завываниями известного певца-педераста. Довольно хрюкнув, «папик» снял штаны с трусами, плюхнулся голым задом на диван и, раскорячив ноги, скомандовал:

– Ты, девочка, медленно раздевайся у шеста под музыку (надеюсь, мать тебя обучила). А ты, пацан, делай мне минет: старательно! с вдохновением!.. Когда щелкну пальцами – поменяетесь. А потом «покувыркаемся» в кроватке все втроем. Если я останусь доволен – устрою вас в телешоу «Юные таланты». Если нет… Ой!!! Мля-ё-ё-ё!!! У-у-у-у-у-у-у!..

Получив особый удар из арсенала дяди Миши, извращенец с хрустом согнулся в дугу. (Причем губы его уткнулись прямиком в напряженный пенис.) Грязно выругался, задергался и, не в силах разогнуться обратно, протяжно, по-собачьи завыл[45].