Собирается толпа. Сука! Я сам его должен был убить. Сам.

Опираюсь о стену. Становится хреново. Руки уже почти не чувствую. Черт.

Эта тварь забрала у меня семью и чуть ли не лишила новой. Внутри сильно жжет. Кажется, мне больно. Давно так больно не было. Не ощущал просто.

Дэн подходит первым. Я вижу по его лицу, что все.

– Роман Викторович, что делаем с ним? Андрея размазало. Там одни ошметки от него остались. Зрелище не для слабонервных. Кишки на рельсах одни остались. Я знаю, вы сами отомстить хотели, но некого там уже забирать. По частям разве что, в пакетах.

Несколько раз со всей силы луплю по стене. Рука немеет, но ничего не помогает.

– Блядь, твою ж мать, Дэн!

Я сам должен был убить эту суку. Сам вспороть ему глотку! За жену, за сына, за покушение на Илану и моего ребенка!

Жадно хватаю ртом воздух. Как же мне хотелось самому вырезать сердце Быкову, и скормить его псам. Черт, проклятье!

– Роман Викторович, что делаем с ним?

Пытаюсь собраться с мыслями. Не я, так поезд его наказал, тварь.

– Валим отсюда. Не трогайте эту падаль. Не пачкайте об него руки. Давай в больницу, а то с меня скоро вся кровь нахрен вытечет.

Глава 38. Илана

На часах двенадцать ночи. Я уже давно уложила Анютку спать, вот только сама не могу сомкнуть глаз, не зная, что с Волком. Мужчина так и не вернулся. Я практически все время была у окна, и кажется, ждала его.

Я не знаю, что произошло после, но почему-то не хочу, чтобы с Романом что-то случилось. Одна только мысль об этом вызывает у меня слезы.

Жутко хочется пить. Анютка просит много молока, и я часто пью травяные чаи. Бреду на кухню по темному коридору, даже не включая свет. Я тут уже все выучила, вот только не дойдя до кухни улавливаю шум, а после вижу открывающуюся дверь.

Замираю посреди коридора, когда замечаю, как в дом заходит Роман. Кажется, убегать поздно. Он уже заметил меня.

– Почему не спишь?

– Не могла уснуть.

Волк подходит ближе, и в этой полутьме я не знаю, куда скрыться от него. Он близко. Настигает меня в считанные секунды.

– Ваша рука. Вам очень больно?

Осторожно прикасаюсь к его раненной руке, превозмогая страх.

Слышу низкий хриплый голос, который почему-то завораживает меня.

– Нет. Царапина. Пуля навылет прошла. Заживет, как на собаке.

Смотрю на его рубашку. Она вся залита кровью.

– Ваш рубашка…

– Я сам не смогу расстегнуть. Порву только. Помоги снять.

Сглатываю. Мужчина совсем рядом, и я как-то не планировала его раздевать, но верю, что он и правда раненный сам не сможет этого сделать. Мне надо помочь ему, вот только как унять бешено бьющееся в груди сердце?

Мои пальцы дрожат, но я подхожу ближе, и одну за другой расстегиваю рубашку Волка, видя в полутьме его голый торс. Закусываю губу и стараюсь не смотреть на него. Почему-то эта близость выбивает меня из колеи.