– А санитары куда смотрели?

– Не знаю. Но в Липатове санитаров точно нет. Чего делать-то будем? Если пацан ни при чем, лишняя душевная травма ему ни к чему, а если… – Она горько вздохнула.

– Возьми пальто, попробуем выяснить, чье оно, – кашлянув, сказала я и направилась к лестнице.

– Ты что задумала?

Не спеша отвечать на этот вопрос, я внимательно осмотрела ступени.

– По ней кто-то поднимался, – сказала я тихо.

– С чего это ты взяла? – спросила Женька, подходя ближе.

– На ступеньках совсем нет пыли, а вон в том углу ее полно.

– Хочешь подняться? – без энтузиазма поинтересовалась она.

– Хочу.

– А выдержит?

– Ну, если выдержала кого-то до нас…

– Хорошо. Давай попробуем.

Перила выглядели крайне подозрительно, я поднялась на первую ступеньку, которая вообще-то была четвертой, и с трудом дотянулась до следующей.

– Как он здесь лазит, – ворчала подружка за моей спиной. Дальше стало легче, ступеньки здесь сохранились в большем количестве, и мы без увечий достигли второго этажа.

Слева пол был проломлен, в крыше зияли многочисленные дыры, а справа лежали какие-то доски. Мы приблизились, каждую секунду ожидая, что пол под нами рухнет, и почти сразу поняли, что за досками тайник.

Женька сунула в пространство между досками и стеной руку, немного пошарила и извлекла какой-то предмет, завернутый в пеструю тряпку. Мы торопливо развернули тряпку и увидели икону без оклада. Я начала рассматривать ее, а Женька заглядывала мне через плечо и громко сопела.

– Борис и Глеб, – сказала я.

– И что?

– Думаю, это чудотворная икона, пропавшая из часовни.

– Говорили, ее Вова Татарин свистнул. Неужто это он создал здесь очаг культуры?

– Вряд ли. Вова Татарин больше самогоном интересуется, чем местными суевериями.

Пошли вниз. – Завернув икону в тряпку, я спустилась первой и подождала Женьку.

Используя ящики, мы благополучно выбрались через окно, и здесь Женька спросила:

– Пойдем в деревню?

– Конечно. Прежде всего надо вернуть икону. Или по крайней мере убедиться, что это та самая. Найти Вову Татарина, узнать, с кем он вчера выяснял отношения, ну и поговорить с Иваном Бородиным, – последнее я произнесла несколько неуверенно.

– Боюсь, разговора с ним может не получиться, – запечалилась Женька. – К тому же меня голова эта смущает.

Знать бы наверняка, была она или нет, а так выходит одна блажь и умственное расстройство.

В общем-то, я с ней была согласна и оттого отвечать не стала, просто пожала плечами. Мы шли к деревне по тропинке, Женька вздыхала за моей спиной, пока наконец не произнесла:

– Неужто взаправду кого-то убили?

– Если была голова, выходит, взаправду."

"– А кого? – не унималась она, хотя мне, по понятным причинам, обсуждать этот вопрос совсем не хотелось, лучше пусть этой головой милиция займется.