Вздохнув, я приступила к более тщательному осмотру. Первое, что привлекло мое внимание, был газовый баллон, без вентиля и с пробоиной, к нему был привязан металлический брус. Я хмуро прикидывала, что бы это могло быть, взяла и легонько стукнула бруском по баллону. Раздался звук наподобие колокольного.

– Что там? – заволновалась Женька, и я увидела в окне ее физиономию."

"Подружка здорово запыхалась, что неудивительно, ведь окно находилось довольно высоко над землей. Я порадовалась, что она в хорошей физической форме. Увидела в углу какие-то ящики и подтащила их к окну.

Ящики хоть и выглядели подозрительно, но подо мной не развалились, когда я взгромоздилась на них, чтобы помочь Женьке. Через пару минут она уже стояла рядом со мной и оглядывалась.

– Чего это бухнуло? – спросила Женька тихо.

– Идем. – Я подвела ее к газовому баллону. – Вот тебе первая разгадка: звук колокола якобы с болота. Примитивно, но действенно. Ночью звук расходится далеко, его деревенские и слышали.

Женька усмехнулась и вроде бы повеселела, а мы продолжили осмотр. В деревянном ящике, прикрытом листом фанеры, обнаружили церковные свечи, крест, выпиленный из куска дерева, кстати, довольно умело, и черный балахон, который оказался женским демисезонным пальто.

– Это что ж такое? – возмутилась Женька, глядя на все эти предметы. – Горемыкин, наверное, спятил.

– Может, и не Горемыкин, – нахмурилась я.

– А кто? – спросила Женька.

– Давай здесь все как следует осмотрим, – не стала торопиться я с ответом.

Дальнейший осмотр поначалу не дал ничего интересного. Многочисленные ящики оказались пустыми, в уголке стояла банка с огарками свечей, у стены три самодельных подсвечника, слепленных из глины, опять же не без мастерства.

В противоположном углу мы обнаружили дырявую кастрюлю с остатками пирога в ней, пластиковую бутылку с водой и старое одеяло с подушкой, наволочка была расшита крестиком. Мы с Женькой переглянулись и дружно хмыкнули.

– Если б не голова, в существовании которой я теперь сильно сомневаюсь, я бы решила, что мельницу облюбовали детишки, – заметила Женька.

– Точно, – кивнула я, – учитывая, что здесь только один ребенок…

– Постой, но Иван Бородин… как бы это выразиться… не совсем здоров.

– Вот-вот, а бабка ему остатки мозгов всякой ерундой забивает. Оборотни, прочая чертовщина… Неизвестно, как это сказалось на бедном ребенке.

– Ты думаешь, он мог… я имею в виду эту голову…

– Нет, – испугалась я, – он же все-таки ребенок. Я хочу сказать, у него просто сил не хватит…

– Насчет сил неубедительно. Мне случай рассказали: привезли в психушку паренька лет семнадцати и до прихода врача заперли в комнате. Так он за два часа разломал железную кровать, причем так, что собрать ее уже было невозможно.