Я внутренне качаю головой, избавляясь от этого образа.

Он наклоняется и целует мать в висок. Поцелуй мягкий, нежный, и Шарлотта восхищенно вздыхает.

— Ты прекрасно выглядишь, мама.

Он берет ее маленькие ручки в свои и целует костяшки пальцев.

— Это все благодаря Тил.

Шарлотта с гордостью показывает на меня, затем на свое платье и макияж.

Мои щеки пылают.

Черт возьми. Я покраснела? Я не краснею.

— Да? — Ронан пристально смотрит на меня. — Не порть лицо моей матери своим черным орудием.

— Это грубо, — ругается Шарлотта.

Я притворяюсь, что его слова не задевают, когда провожу пальцем по косметике.

Если бы его матери здесь не было, я бы ударила его в глаз кисточкой.

— Я просто шучу. — он улыбается маме.

— Это не то, над чем можно шутить, mon chou — мой малыш.

Она поднимается на цыпочки, гладя его по волосам. Я стою рядом, посреди связи матери и сына, и меня как будто вытолкнули из кожи.

За всю жизнь мать была единственным, чего у меня никогда не было. Женщина, которая родила меня и Нокса, не в счет; она дьявол.

Она причина, по которой я не могу распознать половину своих чувств и убегаю от другой половины, словно они в огне.

Видя, как Шарлотта относится к Ронану с такой заботой и любовью в ее голубых глазах, я ненавижу его еще больше.

Он не заслуживает такой матери, как она, точно так же, как Эдрик не заслуживает ее в качестве жены.

— Мам, ты не возражаешь, если я украду свою прекрасную невесту? — он спрашивает ее, но его безумная ухмылка падает на меня.

Прежде чем я успеваю возразить, Шарлотта заговаривает первой.

— Ну, конечно, я не возражаю.

Она берет руку своего сына и кладет ее поверх моей. Шок от его кожи усиливается, когда он переплетает свои пальцы с моими, улыбаясь матери.

Он крепче обнимает меня, и я подавляю вздрагивание от силы.

Шарлотта уходит с улыбкой и многозначительным

— Веселитесь, дети.

Как только Ронан закрывает за нами дверь своей спальни, я вырываю свою руку из его, как будто она обжигает меня — и в некотором смысле так оно и есть.

Он хватает меня за руку так резко, что я подавляю крик.

— Н-не делай этого.

— Не делать чего?

Не пугай меня. Это навевает воспоминания.

Вместо того, чтобы озвучить это, я прикусываю нижнюю губу и принимаю серьезный тон.

— Не прикасайся ко мне.

Мне не нравится, когда ты прикасаешься ко мне.

Я пытаюсь вывернуться из его хватки, когда он тащит меня по коридору.

— Куда ты меня ведешь?

Его шаги такие длинные и быстрые, и я задыхаюсь, чтобы не отставать от его темпа.

Чертовы высокие люди и их ноги, которые тянутся на чертовы километры.

— Ты облажалась, ma belle — моя красавица, и пришло время расплаты.

У меня перехватывает дыхание, и его хватка на моей руке покалывает. Проблема в том, что я не могу понять, почему, черт возьми, это вызывает покалывание.