Я наблюдала за ним неделями подряд, прежде чем решилась на этот шаг. Он не может ничего прятать в рукаве.

— Ты не против?

Я останавливаюсь, жестом показывая ему, чтобы он шел вперед. Мы с Ронаном часто бросаемся колкостями друг в друга. Что? У меня аллергия на его чрезмерную позитивность, и я не могу молчать об этом. Он всегда мстит, и вскоре мы сталкиваемся лбами.

Но это только тогда, когда кто-то рядом.

Я никогда не провожу время наедине с Ронаном, и на то есть причина. Он всегда окружен людьми; просто наблюдать издалека кажется удушающим.

— Вообще-то, против. — он снова улыбается, добавляя подмигивание, но это не мне — это девушке, проходящей мимо. — Вечеринка у меня дома, Ники!

Она несколько раз кивает, как нетерпеливый ребенок рождественским утром, а затем краснеет, когда он вновь подмигивает ей.

Я обхожу его и продолжаю свой путь. В конце концов, я не хочу мешать его мужским похотям.

Я направляюсь прямиком в библиотеку, чтобы вернуть книгу «Военная История и Атлас Наполеоновских Войн». Я прочитала ее вчера вечером, так что я могу взять еще что-то.

Я встаю перед полкой, когда сильная рука хватает меня сзади за руку.

Третий и последний триггер.

Мое сердце почти перестает биться, когда я кричу. Звук такой громкий, что закладывает уши.

Только оттуда не доносится ни звука.

Рука крепко сжимает мой рот, убивая любой протест, который я могла бы выразить.

Я смотрю в симметричные глаза Ронана. В них нет ни смеха, ни подмигиваний, ничего знакомого. Они немного пустые, немного слишком... пустые.

Как будто я смотрю на другого человека.

Перемена исчезает через секунду, когда на его лице появляется ухмылка, и вот так просто возвращается поверхностная версия.

Была ли она вообще? Возможно, это изменение было игрой моего воображения из-за триггера, который я только что испытала.

У меня до сих пор звенит в ушах от этого эффекта.

Тем не менее, моя грудь поднимается и опускается так тяжело, будто в моем сердце уже началась война, и теперь она вот-вот захватит меня.

Ронан опускает руку, словно он не просто заглушил мой крик и не спровоцировал мой чертов эпизод.

— Какого черта, по-твоему, ты делаешь? — огрызаюсь я.

— Тише. — он подносит указательный палец ко рту, указывая на миссис Эббот, библиотекаря. — Мы в библиотеке.

— И что ты здесь забыл? — шепчу я.

— Я же говорил. — он возвращает мне мое личное пространство, будто он не конфисковал его секунду назад. — Я хочу поговорить с тобой.

— А я сказала тебе, что не горю желанием.

Я поворачиваюсь, тяжело дыша и пытаясь подавить тень на моем плече, пытаясь не дать ей наброситься на меня.

Мне нужно убраться отсюда к чертовой матери и принять таблетку, чтобы успокоиться. Иначе я буду нервничать весь чертов день.

Мои эпизоды оказывают на меня такое влияние.