Ее реакция очень была похожа на ту, какая была у меня, когда я его впервые увидела через семь лет. Но сейчас невозможно об этом думать, сейчас не время. Потому что тогда я окончательно сойду с ума. Мне нужно забыть ненадолго, нужно отключить мысли, не дать себе погрузиться в панику.

— Разговаривали, а дальше? Они просто подошли? Они были в военной форме?

— Да, в форме. Шесть человек. Боже, почему их было так много. Словно он… словно он какое-то чудовище. Они подошли, спросили его имя, потом сказали, что арестовывают его по подозрению в государственной измене и пособничестве террористам или связях с ними.

И все… и нет, они пригрозили ему, что будут стрелять… Господи, я ничего не понимаю. Его же объявили героем и наградили. Как же так?

— Упокойся. Нужно со всем разобраться и подумать. Значит, у них были причины так поступить. Сейчас важно понять — куда его отвезли и что собираются делать.

— Нужно ехать в отделение, наверное…"

"— Это военная полиция, и его не повезли в обычное СИЗО, его повезли в военную тюрьму, и, насколько мне известно, в нашем городе ее нет.

— Нужно ехать к генералу Павлову. Да, нужно ехать к нему, он скажет, что делать, и знает, что именно происходит.

— Оставляй Тоныча у нас и поезжай. Обвинение очень серьезное. Очень. Ему будет нужен хороший адвокат. Я посмотрю, кто у меня есть из знакомых… впервые с таким сталкиваюсь. Но мой двоюродный брат служит в погранвойсках, он там на очень хорошем счету. Наверняка есть связи. Он женат на дочери полковника Мязева. Важная персона и известная.

— Спасибо, огромное и тебе, и Ларисе. Что б я без вас делала.

— Ну, мы друзья. Мы тебя как родную любим… притом Ларка… в общем, мы пока еще никому не говорили, но она собиралась сказать тебе сегодня.

Мы с Ларкой беременны. Вот. И ты будешь крестной…

— Ооох, мои ж вы золотые. Как же я рада! Ужасно рада! Почему именно сейчас на меня все это свалилось… Я бы так хотела искренне порадоваться вместе с Ларисой. Боже мой, сколько лет ожиданий. Я вас поздравляю. Это чудо. Как же я сейчас со своими проблемами не вовремя.

— Ничего… прорвемся. И вы прорветесь. Вы ж Огневы.

***Да… мы Огневы. Мы были Огневы… Так он любил говорить. До плена.

Теперь меня не везли на машине. Я ехала сама на поезде.

Генерал не отвечал на мои звонки. Точнее, меня с ним не соединяли, а говорили, что со мной свяжутся, когда у него появится для этого время. А у меня не было времени этого ждать.

Из головы не выходило удивленное лицо рыжей, ее глаза, которые округлились в злом недоумении, даже в яростном. И то, что она сказала, заставило меня оторопеть и вспоминать снова и снова… Может, она тоже его не узнала? Но, по ее словам, она видела его фото всего лишь год назад… она не могла ошибиться. Это я не видела его семь лет.