Все это какой-то бред, какой-то кошмар. Хуже, чем то, что говорила эта женщина, хуже всего, что вообще могло произойти. Меня снова ужасно сильно затошнило, и я схватилась за бортик катка, чувствуя, как начинает вести от испуга и от страшных переживаний.

— Мама! — Антон робко тронул меня за руку, и я не сразу поняла, что он впервые назвал меня мамой… я его даже не услышала. Мне сейчас было не до него и так чудовищно, так невыносимо чудовищно. Сжала ладошку сына и тут же отпустила, потому что увидела, как моего мужа уводят.

— Сергей! СЕРГЕЙ! — громко окликнула его, и он обернулся ко мне бледный, как смерть… Я не заметила на его лице привычной уверенности в себе, не заметила того огня, с которым он всегда умел смотреть и убеждать в том, что ничего плохого не произошло.

И мне стало на самом деле очень страшно. Происходит нечто непоправимое, нечто такое, после чего наша с ним жизнь никогда не станет прежней.

— Все будет хорошо! — сказал мне одними губами и пошел с ними.

— Куда вы его везете? Где мне его искать? Кому звонить, Сергей?

Мне никто не ответил. Они просто уводили его прочь, под конвоем, как опасного преступника, со скованными руками, на глазах у всех.

На глазах у людей, которые теперь обходили нас с Тошкой десятой дорогой и показывали пальцами.

Как будет хорошо? Разве может что-то быть хорошо? Если его увозят, и я даже не знаю куда! Побежала за ними, потом спохватилась и вернулась за Тошкой, который затаился на месте и смотрел на лед, на то, как скользят коньки других людей. Черт! И не с кем его оставить.

Надо срочно ехать домой и звонить генералу. Да, только он может объяснить, что происходит и что мне дальше делать. Господи, что же мне делать? Искать адвоката? Но где? К кому обратиться?

У меня голова раскалывалась от растерянности и непонимания, как теперь поступить.

Я позвонила Ларке, и приехал Филипп. Он сел за руль автомобиля Сергея и повез нас к себе. У меня были вторые ключи от машины. Так захотел Огнев. Он говорил, что после плена часто забывает куда что положил, и пусть запасные ключи всегда будут у меня. Сейчас это очень пригодилось, иначе мне пришлось бы бросить машину прямо здесь.

— Что случилось? Только по порядку.

Спросил Фил, выкручивая руль и выезжая со стоянки катка.

В его присутствии стало чуть-чуть спокойнее, но я с трудом сдерживалась, чтобы не разрыдаться от отчаяния и чувства безысходности. Останавливало и давало сил только то, что Антон рядом и, если я разрыдаюсь, он может очень сильно испугаться. А сейчас не время для откатов, особенно когда у него такие прорывы в развитии. Ради него я должна держаться, должна собраться и попытаться не сорваться.

— Не знаю, мы стояли разговаривали… мы… о Боже!

Вспомнилась эта рыжая… Елена, Ленка. И то, что она сказала, когда увидела Сергея.