С его шеи свисает стетоскоп, а в руках – медицинский планнер, в котором он воодушевленно рисует каракули фломастером, перечеркивая важные заметки папы-кардиолога.

- Прости, сейчас я у него все заберу, - резко выпаливаю и порываюсь к непослушному мальчишке. – Руслан Гордеевич! – привычно повышаю голос.

Чувствую тяжелую руку на своей талии, а вторая – накрывает рот. Впечатываюсь спиной в жаркий торс – и плавлюсь, забывая обо всем на свете. Несколько жалящих поцелуев проходятся от виска к щеке, горячее дыхание касается шеи, а затем возле уха раздается хриплый шепот:

- Оставь, уже не спасти, - звучит на удивление спокойно. – Ты чего раскричалась?

Слышу, как Гордей усмехается, и прокручиваюсь в его руках, чтобы развернуться к нему лицом. Запрокидываю голову, расплываясь в улыбке.

- Зря ты нас позвал, мы тебе только мешаем, - смущенно лепечу, приподнимаюсь на носочки и, упершись ладонями в его плечи, нежно целую в губы в знак извинения.

- Все хорошо, Вика, - жарко выдыхает мне в рот. – Даже слишком хорошо, - прижимает к себе так крепко, заставив уткнуться носом в твердую грудь, что я боюсь рассыпаться или задохнуться в его беспощадных объятиях.

- Мне тоже, Гордей, - мурлычу тихо. – Очень хорошо.

- Когда ваши с двойняшками вещи будем перевозить? – задает вопрос, к которому я не готова.

- Если честно, я… - бубню сдавленно, и он обхватывает ладонями мои щеки. Ловит виноватый взгляд, проводит большим пальцем по нижней губе, которую я нервно закусываю.

- Ты еще не сказала Егору Натановичу? – хмуро уточняет и считывает ответ в глубине моих глаз. – Виктория, - зовет строго, - мы же договаривались. Я давно хотел ему все объяснить, но ты не позволила. Заверила, что сама… И?..

- Я скажу, - пылко перебиваю его. – Просто отец совсем один останется. Он так привык, что мы рядом. После развода с матерью он всю любовь на внуков перенес. У брата своя семья, а…

- А у тебя теперь своя, Викуля, - целует меня в лоб и опять обнимает, зарывшись рукой в волосы на затылке. Перебирает локоны, треплет прическу, а я прикрываю глаза от нежности. – Клянусь, я тебя просто украду. Вместе с детьми.

Послушно киваю. Обвиваю руками его широкую талию, прильнув к нему всем телом.

Вокруг шум, беготня, переливчатый смех, а мы стоим в обнимку посреди этого хаоса. Растворяемся в уютном беспорядке. Самые счастливые на свете.

- Внученька-а-а, - слишком громко и неестественно раздается в коридоре.

Отшатываемся друг от друга, переглядывается и одновременно поворачиваем головы в сторону двери. В комнату вбегает Алиска. Минуя нас, мчится к Русу и садится рядом, словно прячась за ним. Сынок напрягается, расправляет плечи и вытягивает шею. Готовится обороняться.

- Где Виола? – бросает Гордей, все еще не понимая, что происходит.

- В спальне была с Алиской, - заторможено сообщаю.