Расслабившись, улыбаюсь так широко, что непривыкшие к эмоциям, заклинившие мышцы начинают болеть.

- Котята мои, - ласково зовет малышей Вика, и от этого обращения мурашки по коже.

В ней столько любви, что я понимаю главное: для нее смысл жизни заключается в детях. Никогда бы она от них не отказалась, даже под угрозой смерти. Я был бессилен и безоружен перед стойким материнским инстинктом.

Я не пытаюсь оправдать себя, но… постепенно принимаю то, что случилось. Я могу лишь поблагодарить судьбу за то, что она оставила мне их всех, в целости и сохранности.

Настоящий подарок свыше, который я клянусь оберегать.

– Ведите себя хорошо и слушайтесь дедушку! Договорились?

- Дя-дя-вались! – вразнобой визжат втроем.

- Викуля, - по-отцовски обращается к ней Богданов, когда гул малышни стихает, а потом заканчивает строже: - А вы где сейчас?

- У Гордея, - тихо признается, будто стесняется меня.

В момент, когда мне кажется, что Егор Натанович психанет и вызовет любимой дочери такси, он вдруг сдержанно произносит:

- Хм, понял. Ладно, - и рявкает громче: - Одинцов!

- Да, - отзываюсь незамедлительно, чувствуя себя новобранцем в армии.

- Надеюсь, ты провел работу над ошибками, - многозначительно тянет, и я понимаю его посыл. Он не для Викиных ушей, поэтому ограничиваемся намеками. Мы оба выбрали бы ее, просто тогда она не дала нам шанса что-либо решать.

- Пап, не начинай, - возмущается Вика, а я перебиваю ее легким поцелуем в щеку.

- Не сомневайтесь, - чеканю в динамик четко и ясно.

- Береги себя, дочка, - меняет тон, как по щелчку. Возвращается в образ заботливого отца. – У тебя с собой все для этого есть, - загадочно произносит и отключается.

Вика недоуменно смотрит на потухший дисплей, пожимает плечами и тянется за сумочкой, чтобы проверить содержимое. На нервах выпускает ее из рук, а затем вдруг резко краснеет, сливаясь цветом лица с концентрированным ройбушем в заварнике. Проследив за ее взглядом, устремленным в пол, я удивленно вскидываю брови и с трудом проглатываю нервный смешок.

Не ожидал такого от старика Богданова, но это лишь подтверждает, что у нас с ним сходятся мысли. Думаю, он понял меня, потому что и сам боится за Вику до остановки сердца.

Однако сейчас… и без того неловкая ситуация достигает пика.

- Тц, Егор Натанович, - выпаливаю вслух, когда Вика достает из-под стола компактную квадратную коробочку, которую ни с чем не спутаешь.

Разряжаем атмосферу беззвучным, мягким смехом. Двое общих детей, а мы ведем себя так, будто не знаем, откуда они берутся. Впрочем, что касается Вики, то… она была лишена ласк и любви. Одна сумбурная ночь, после которой последовали долгие месяцы и даже годы борьбы за жизнь и детей. Не самый удачный опыт отношений. И виноват в этом я. Но она прощает.