Разве что, встав на крышу надстройки, вражеские воины оказывались примерно на одном уровне с моими.

А вот галерам нашим доставалось больше. Надводный борт у них был примерно одной высоты с египетскими речными судами, которые благополучно протиснулись между моими парусниками. Разобраться сразу со всеми, навалившимися на нас, мои суда не успевали. Рубилово на галерах шло жестокое. Моих воинов выручало то, что у многих были хорошие доспехи, в отличие от египетских, у которых, особенно у ополченцев, в лучшем случае была кожаная нагрудная броня.

На берегу дела тоже шли не очень хорошо. Построившись в фалангу и выставив пики, мои воины давили на вражеских копейщиков, но те пока удерживали позиции. Тем более, что к врагу постоянно прибывало подкрепление — выплывшие на берег с потопленных судов. Правда, у многих не было оружия. Надо быть очень хорошим пловцом, чтобы добраться до берега в доспехе, пусть и легком, и с длинным и тяжелым хопешем или копьем.

Ситуацию на береге я особо не отслеживал. Главное — победить на воде. Тогда и с береговыми отрядами расправимся. Я стрелял из лука в первую очередь по шкиперам и командирам, угадывая их по более качественным доспехам, а также тем, что пытался перерезать наши якорные канаты. Последнее мероприятие было не из легких, потому что канаты пружинили и «играли», то натягиваясь, то провисая. Перерубить их было практически невозможно, оставалось резать толстую носорожью кожу туповатыми бронзовыми кинжалами и ножами. Зато египтяне сумели поджечь два крайних парусника из второй линии и несколько круглых кораблей, стоявших на мелководье. Скорее всего, это сделали лучники с берега горящими стрелами, пробравшиеся в тыл нашим отрядам."

"Мы в долгу не оставались, выбивая экипажи атакующих нас судов. Наши тяжелые пехотинцы в прочных доспехах орудовали копьями длиной метра два-два с половиной, мечами и топорами из железа, запросто проламывая даже бронзовые египетские шлемы. Редкому врагу удавалось подняться на палубу парусника, где он быстро находил смерть. Особенно результативными были лучники из бывших хеттов. Луки у них были туже египетских, а стрел у нас почти полные трюма. Юнги еле успевали подносить новые пучки по шестьдесят стрел в каждом. Длинные для моего лука вскоре закончились, и я перешел на более короткие, которыми стреляли мои лучники. Бить надо было на дистанцию от десяти до пятидесяти метров, считай, в упор, так что, даже натянув тетиву не до уха, я запросто пробивал кожаный египетский щит. Про кожаные доспехи и вовсе молчу.

У меня уже заболели обе руки, а враги все не кончались. Казалось, убитых выбрасывало на сушу, где они оживали, переходили по берегу вверх по течению и садились на другие суда, ожидавшие там, чтобы снова атаковать нас.