Меня удивил не сам факт ожидания моего флота, о приближении которого только слепоглухонемой не знал, а то, как основательно подготовились египтяне. Несмотря на разгромное поражение под Шарухеном, сумели набрать и вооружить новую армию, не уступающую по численности предыдущей, и привлечь ополчение из местных жителей, которым предстояло сражаться не ради добычи, а защищать свои дома, что придает отваги и самопожертвования. За полкилометра ниже города и насколько я видел вверх по течению, до излучины, река была забита самыми разнообразными плавсредствами, начиная от больших военных судов и заканчивая маленькими лодками их пучков папируса, и на всех были вооруженные люди, как профессиональные военные, так и ополченцы. Вдобавок на обоих берегах рукава стояли отряды копейщиков и лучников, готовые уничтожить любого, кто по своей или чужой воле окажется в воде и попробует выбраться на сушу. Наверняка среди выступивших против нас хватает потомков гиксосов и новых переселенцев, которые вроде бы должны были переметнуться на нашу сторону. Кое-кто действительно переметнулся, но таких было мало. Благоразумнее было бы отступить и оставить египтян в покое, но тогда бы пришлось отступать до бывшей египетско-хеттской границы, если не дальше, не говоря уже о том, что большая часть вассалов перебежала бы на сторону Та-Кемета.

И я повел свой флот в атаку, поставив впереди свои суда в два ряда по четыре. Другим круглым судам приказал высадить десанты на оба берега и разгромить там вражеские отряды. Галеры должны были вступать в бой по мере надобности. Держаться на месте на течении можно было, только работая веслами, поэтому, как только мы подошли к врагу, я приказал отдать по два носовых якоря. Вражеским судам было легче, потому что течение сносило их на нас, можно было не рисковать веслами, идя на сближение с нами.

Они накинулись дружно. Впереди шли большие военные гребные суда, широкие и плоскодонные. У многих был навес посередине, что усложняло работу наших «дельфинов», приходилось ронять их на носовую или кормовую часть. Как ни странно, с большими нам было легче справляться. Одно удачное попадание — и плоскодонное корыто начинало стремительно погружаться. Гораздо труднее было потопить маленькие, особенно связанные из пучков папируса. Надо было несколько раз уронить «дельфина» на это странное средство передвижение, чтобы оно распалось на составные части. Утонуть оно не могло в принципе. Впрочем, на таких суденышках не было укрытий, если не считать щиты у членов экипажа, которых мои лучники быстро наловчились расстреливать до того, как кто-либо умудрялся забраться к нам. Это было не просто и по той причине, что надводные борта моих парусников были выше вражеских на два-три метра.