Видимо, Шухурунува предпочитал ездить спокойно, с мирными целями. Вытерев потное, красное лицо черным платком, вытянутым из-за кожаного ремня с золотой пряжкой в виде тигриной морды, посол поклонился настолько низко, насколько позволял выпирающий живот, после чего произнес приветственную речь, длинную и цветистую. Уж на что холуи фараона были мастера льстить, но даже им далеко было до Шухурунувы. Теперь я знал, где истоки восточного словоблудия.

— Мой хассу Кузи-Тешшуб просил передать своему брату и повелителю, что он был не согласен с отцом, ему и в голову не пришло бы выступить против законного табарну, но не смел возражать Тальми-Тешшубу, поэтому просит простить его. Кузи-Тешшуб готов компенсировать тебе потери, понесенные из-за его отца, но не сразу, потому что сейчас он беден, — перешел посол к делу.

Судя по всему, Тальми-Тешшуб был не настолько самоуверенно глуп, как мне показалось. Он успел вывезти большую часть богатств и спрятать их где-то в горах. Слишком мало мы нашли в его дворце и по большей части не очень ценные вещи. Лазить по горам и искать эти сокровища — процесс трудоемкий и длительный.

— После того, как я уйду отсюда, Кузи-Тешшуб сразу забудет свои обещания и клятвы. Мне придется опять идти сюда и напоминать ему. Если хочет вернуть себе Каркемиш, пусть заплатит сейчас, — решил я.

— Он так быстро убегал из города, что мало увез с собой. Сейчас он сможет заплатить очень мало… — начал ныть посол, слишком переигрывая.

Если у меня и были сомнения, что из Каркемиша вывезена большая часть казны, то теперь их не стало. Шел торг. Обычный азиатский торг. Тут главное не продешевить.

— Ты же видел, какая большая у меня армия, и знаешь, что каждый воин должен вернуться с похода с богатой добычей. Десять таланов (более трехсот килограмм) золота и тридцать таланов (более девятисот килограмм) оловянной меди или другими ценными товарами на эту стоимость — и Кузи-Тешшуб опять станет хассу Каркемиша. И каждый год будет отсылать мне через Угарит десять мин (чуть более пяти килограмм) золота и тридцать мин (более пятнадцати килограмм) оловянной бронзы, — заломил я цену. — Иначе я прикажу сровнять город до основания и вырубить все сады и виноградники.

Поля с созревающими злаками мои воины уже изрядно потравили, пустив на них пастись скот, как наш тягловый, так и трофейный. Сады и виноградники пока пострадали не сильно, но только потому, что до них не доходили руки.

— Откуда у моего хассу столько?! — театрально возмутился Шухурунува и даже вскинул руки к небу, призывая богов в свидетели.