Дороже ценится только пурпурная и только из-за стоимости красителя. На втором месте идут светло-соловые, соловые и изабелловые лошади. Последнее место занимают вороные, которых, как и темно-гнедых, в конюшне не было. Я осматривал только гнедых. Их было всего пять. Первым делом, закрутив нижнюю губу, определил по зубам их возраст, чем, как догадываюсь, покорил конюха, потому что он сразу бросился мне помогать. Выбрал двух рослых и спокойных четырехлеток.

— Сенни очень хорошо разбирается в лошадях! — похвалил Пентаур вроде бы искренне.

— Выведи их во двор, — приказал я, — посмотрю, какие они на ходу.

Сбруя для головы такая же, какая будет в девятнадцатом веке в Америке, даже до шор уже додумались. Пентаур вывел обоих жеребцов и по очереди погонял их по кругу на длинном поводу. Я сразу заметил, что у второго на заднем левом копыте засечка — ушиб венчика, о чем и сказал конюху.

— Наверное, водили на реку купать? — задал я вопрос, потому что такую травму лошади, если вовремя обрезан отрастающий рог, получают, поскользнувшись.

— Да, позавчера, — подтвердил конюх. — А я и не заметил, что он засекся. Отвести в стойло?

— Нет, вылечим, — сказал я. — Принеси воду и чистую тряпку.

Под моим руководством Пентаур прочистил и промыл грязную рану, остриг шерсть вокруг нее, после чего облил какой-то вонючей жидкостью из старого глиняного кувшинчика, наверное, продезинфицировал, и туго перевязал.

— Через три-четыре дня будет в порядке, — заверил меня конюх, после чего спросил: — У сенни уже есть катана?

— Хочешь за небольшой подарок порекомендовать мне самого лучшего?! — шутливо задал я встречный вопрос.

— Я бы сам пошел к тебе катаной, — произнес он неуверенно, просительно.

— Если вылечишь жеребца, возьму тебя, — пообещал я.

В египетские приметы пока не верю, у меня своих вагон и маленькая тележка, а Пентаур, по крайней мере, разбирается в лошадях и умеет их лечить. И хромота не позволит ему удрать с поля боя, заставит сражаться. Впрочем, и сдаться в плен она тоже не помешает.

Глава 6

Двор у изготовителя колесниц просторный, и земля утрамбована до твердости камня. По одну сторону распахнутых ворот лежат аккуратно сложенные по группам доски и бруски из разных пород деревьев, по другую — жерди, а рядом с ними под навесом висят дубленые воловьи шкуры и стоит готовая колесница с нарисованными на бортах прыгающими львами и золотыми или позолоченными бляшками и висюльками везде, где их можно было присобачить. В правом углу находится печь — конусообразное сооружение из камней и речного ила с дырами в срезанной верхушке и внизу для загрузки топлива, тростника, сложенного рядом большим пучком. Дом двухэтажный, с тремя входами на первом этаже, завешенными циновками из папируса.