Отец Эйраса в молодости несколько раз плавал в Мюкенай. Критские ахейцы покупали там доспехи, оружие, дорогие ткани и посуду.

Местоположение совпадает с тем, где будут развалины Микен. Это километрах в ста от Афин. Меня как-то свозил туда на своей машине судовладелец Иероним Эксархидис. Мы познакомились с ним в крюинговом агентстве в Пирее. Я тогда был капитаном на судне под турецким флагом. Во время выгрузки-погрузки прошелся по крюинговым агентствам, закинул свою, как мы говорили, апликашку (анкету). Контракт у меня заканчивался, и я подыскивал работу поинтереснее в плане денег.

В Пирее была целая улица крюинговых агентств, даже, наверное, не одна, но мне хватило и этой. В некоторых домах было по несколько агентств сразу. У меня брали апликашку, иногда задавали пару вопросов и обещали позвонить. Свое счастье нашел в агентстве, втиснувшемся даже не в комнате, а в коморку, которую я бы счел кладовкой, если бы ни окно и вентилятор под потолком. В коморке стояли маленький стол и два стула. Поскольку под столом помещались ноги только одного человека, посетителю приходилось сидеть боком, вытянув свои к входной двери. Вентилятор, жалобно поскрипывая, с трудом гонял по коморке тучи густого сигаретного дыма. Выдавал дым в таких количествах хозяин и единственный сотрудник — расплывшийся мужик с нетипичными для греков угрюмым лицом и немногословностью, бывший капитан, мой тезка.

— Фамилию мою ты не выговоришь, а если все-таки выговоришь, то не запомнишь, — сообщил он, основательно затянувшись «бычком» и протяжно выпустив такую мощную струю дыма, что лопасти вентилятора должны были застрять в ней.

Благодаря этому дыму, происходящее казалось кумарным сном, поэтому я не принял всерьез следующие слова бывшего капитана:

— Сейчас позвоню своему другу-судовладельцу.

У него небольшой контейнеровоз в хорошем состоянии. Иероним подъедет и поговорит с тобой. Он никогда не берет капитанов, которых не знает.

Тезка прикурил от «бычка» целую сигарету, после чего медленно и основательно, будто во рту тещи, раздавил его в «пепельнице» — обычной пластиковой тарелке, одолженной, видимо, в каком-нибудь ресторанчике по соседству и заполненной окурками всего лишь наполовину, но и время было дообеденное.

После чего набрал номер на старом черном аппарате, похожем на те, что я видел в юности в советских государственных учреждениях, сказал пару фраз на греческом, который я в то время не знал вообще, хотя, как позже выяснил, греки наворовали из русского языка много слов (или наоборот?!), послушал собеседника пару минут, издавая мычащие звуки в трубку перед каждой затяжкой.

— Сейчас приедет, — сообщил он, положив трубку и прикурив от очередного «бычка» очередную сигарету.