При каждом заходе контейнеровоза в Пирей на борт прибывал Иероним Эксархидис, проносился от кормы до бака и обратно, потом залетал ко мне в каюту, произносил, отчаянно жестикулируя, длинную речь, наполненную проклятиями в адрес всех и вся, спрашивал, что надо из снабжения, и сам отвечал, после чего так же стремительно исчезал. Лишь однажды мне удалось вставить пожелание не напрягать меня на следующий день, потому что хочу съездить посмотреть развалины Микен.

— Я тебя сам туда отвезу! Будь готов в девять утра! — пообещал судовладелец и, как ни удивительно, прибыл ровно в девять.

Еще больше меня удивило то, что водил он далеко не новый «вольво» — автомобиль западноевропейских интеллектуалов и борцов со всем тем, с чем бороться бесполезно — потеплением климата, выбросами угарного газа… Есть у некоторых оригинальная мания величия: уверены, что могут навредить или помочь природе. Жаль, что природа не догадывается об их существовании. Впрочем, Иероним Эксархидис восхищался только самим собой и бороться ни с кем не собирался, даже с правительством Греции, которое, как я понял из речей судовладельца, виновато во всех его бедах.

Каких именно — я так и не узнал. В этом плане русские более справедливы, потому что винят свое правительство не во всем, а примерно треть перекидывают на жену (мужа). Подозреваю, что многие русские именно для того и женятся, чтобы поберечь правительство своей страны. Как ни странно, машину Иероним Эксархидис вел уверенно и хитрорационально, что ли. Там, где правила можно было нарушать без последствий, нарушал, не задумываясь, во всех остальных местах ругал дорожную полицию, которая во всех странах борется в мужских сердцах с тещами за первое место.

Историю своей страны вообще и Микен в частности он знал на уровне среднего экскурсовода. Может быть, мне так показалось потому, что судовладелец так и сыпал цифрами и фактами, проверить которые сразу у меня не было возможности, а к концу экскурсии накопилось столько, что я позабыл их оптом. Тогда меня поразили остатки Львиных ворот, акрополя и царских гробниц в виде высоких куполов, сложенных из обтесанных камней весом в несколько тонн каждый. Как люди бронзового века добыли, обработали и сложили эти камни, подняв на высоту несколько метров — вопрос на засыпку.

Объяснения у меня только инопланетные.

Увидеть Микены неразрушенными мне так и не удалось. К моменту прибытия «Альбатроса», от города уже остались руины. Правда, груды камней были повыше и кое-где оставались закопченные фрагменты зданий. Вполне возможно, что город разрушило землетрясение. Ахейцы и финикийцы жаловались, что в последние годы подземные боги часто гневались на людей. Вот только следы от пожара наводили на мысль, что это захватчики устроили прощальный костер.