Наверняка надули меня по-полной программе, но это были не те деньги (или заменители денег), из-за которых я буду горевать.

Глава 3

Я, единственный пассажир, сижу на площадке под навесом из папирусных циновок в центре судна, немного позади мачты, в низком плетеном кресле с толстой подушкой. Папирусные циновки, которые служат переборками надстройки, сейчас подняты со всех четырех сторон, чтобы ветер обдувал меня. Передо мной трехногий столик, на котором глиняная чаша с фруктами, кувшин с вином, таким же гадким, как и у Анупу, и фаянсовая чашка. Рядом стоит негритенок лет восьми и широким опахалом из тонких пластинок папируса обмахивает меня в свободное от наливания вина время. Впереди меня на этом же уровне возле загнутого кверху форштевня, заканчивающегося раскрашенной, деревянной головой барана, повернутой мордой назад, ко мне, находится еще одна площадка, на которой стоит капитан — сутулый тип с таким выражением лица, будто у него украли кошелек — и лоцман — суетливый, верткий тип, способный на раз свистнуть все, что угодно. Позади меня на этом же уровне рядом с загнутым кверху ахтерштевнем стоят два рулевых. Кто-то подсказал египтянам, как сделать румпель и соединить рулевые весла, чтобы один человек мог поворачивать одновременно оба, но они все равно ставят на руль двух человек. Ниже меня вдоль бортов сидят тридцать гребцов и орудуют длинными веслами в такт ударам барабана, в который колотит мальчик лет двенадцати, безуспешно борющийся со сном, несмотря на постоянные подзатыльники трех надсмотрщиков. Часть гребцов — рабы, но обращаются со всеми одинаково. Как по мне, одинаково хорошо. Рядом с гребцами возле мачты сидят четверо матросов, в обязанности которых входит работа с длинным и узким парусом в белую и красную горизонтальную полосу. Ветер сейчас противный, парус подвязан к рею, так что парни отдыхают.

Я бывал на реке Нил много раз и в разные исторические эпохи. В двадцать первом веке даже поднялся по Нилу до Каира на небольшом многоцелевом судне. Привезли из Италии два большущих ящика для тогдашнего президента Хосни Мубарака, как заверил меня стивидор. Вполне возможно, потому что на ящиках стояла маркировка известной итальянской мебельной фирмы, а гонять теплоход ради нескольких шкафов и диванов мало кому по карману. Тогда Нил не произвел на меня впечатление. Обычная мутная река с дрейфующими пластиковыми бутылками и дохлятиной. На берегах, за редким исключением, убогие недостроенные дома. По египетским законам того времени с недостроенного дома не брали налоги, поэтому у большинства домов верхний этаж находился в процессе вечного строительства. Редкое дерево на берегу казалось недоразумением. Когда их было несколько, я пару раз смаргивал, чтобы убедиться, что это не мираж.