— Я тебя много раз поцелую. У меня только стало нормально получаться. Еще один круг, Макс. До конца улицы и обратно.

— Поехали уже.

Все же тихо выматерившись, проверяю наши ремни безопасности и слежу за каждым ее действием. Это и становится фатальной ошибкой. Глаза на дорогу поднимаю только в момент, когда вижу, что Аня начинает бледнеть. На выезде с нашей улицы поворачивает в сторону параллельной вчерашний джип. До меня слишком поздно доходит, что делает он это очень медленно, подставляя нам разрисованный борт. Неопытная девочка за рулем пугается препятствия и на мой крик: «Тормози!», путает педали газа и тормоза.

Две секунды на разгон и со скрежетанием металла и треском бьющихся фар мы входим аккурат в подставленный борт серого джипа.

Глава 25

Макс

Сознание возвращается очень медленно вместе с головокружением и тошнотой. В уши будто ваты набили. Сквозь нее очень глухо прорывается чей-то всхлип и стук зубов. Глаза вроде открыл, но все равно ни черта не видно. То ли это я не вижу, толи вокруг меня очень темно.

Шевелю пальцами на руках. Они словно деревянные, как и все остальное тело. Мозг вяло сигнализирует, что это тело пипец как замерзло и затекло. Трогаю рукой поверхность, на которой лежу. Мокрый бетон. К всхлипам и стуку зубов добавляется звон капающей воды. Даже не звон.

Цок-цок-клац. Цок-цок-клац.

Будто она бьется об эмалированную кастрюлю.

Снова пытаюсь пошевелиться. Меня пронзает острой болью от щиколотки до самого живота. Твою мать!!! Хочется заорать, но вместо этого из пересохшего горла вырывается лишь хриплый стон.

— Макс! Макс, — слышу Анюткин голос. Пока не знаю, хорошо, что она здесь со мной, или нет. Я все еще не понимаю, где мы, что происходит, и почему так темно.

— Маленькая… — едва ворочаю языком.

Это она всхлипывала. И зубки стучат у нее. Тоже замерзла. Температура тела у нас примерно одинаковая. Я ощущаю ее прикосновения к своему лицу, но совершенно не чувствую температуры ее тела.

— Макс, я так боялась, что ты не очнешься. Прости меня, Макс, — она тоже хрипит. — Это из-за меня. Опять все из-за меня. Я всегда создаю проблемы.

На мое лицо падают ее слезы. Они кажутся горячими. Все тело покрывается мурашками от затылка до самых пяток, если такое вообще возможно.

Черт! Черт! Черт! Мы что, в холодильнике?!

Вряд ли. Откуда бетонный пол в холодильнике? Подо мной точно бетон. Я не могу ошибаться.

— Аня, здесь темно? — мне почему-то даже не страшно. Состояние очень странное. Наверное, так работает холод. А может это шок.

— Лампочка горит под потолком. Ты не видишь? Боже, Макс! — взвизгивает она и начинает кашлять. — Ты не видишь?! — начинает паниковать. Во мне совсем нет сил, чтобы ее успокоить.

— Анют, не кричи, — стараюсь говорить мягко, насколько это возможно в моем положении.

Я не вижу.