Или нет?

В полной прострации встаю и направляюсь в туалет. Очень хочется умыть горящие щеки холодной водой. Не пойму почему, но они у меня горят так сильно, что хоть вызывай пожарных.

Откуда-то возникает ощущение, что кто-то прямо сейчас страшно меня материт. Хотя кому я нафиг нужна?

Захожу в женский туалет, подхожу к раковине и смотрю на свое отражение — так и есть, лицо красное.

Только собираюсь включить воду, как открывается дверь, и в туалет входит…

Виктор!

— Ничего, что это женский? — громко возмущаюсь.

А бывший муж будто даже не замечает моего возгласа.

Сверлит меня взглядом и, уперев руки в боки, выдает:

— Что, добилась своего? Рада теперь?

— Чего своего? — не понимаю.

В этот момент его физиономию так сильно перекашивает, что он становится непохож на себя:

— Подговорила своего любовничка, чтобы мою Верку турнули, да? Отвечай!

После таких обвинений впадаю в полнейший шок, хлопаю ресницами, совершенно не понимаю, о чем он.

— Я ничего такого не делала, — качаю головой.

— Хватит врать! — Он возвышается надо мной, сверкает глазами.

— Это ты, я сразу понял, как Верка мне позвонила. Решила навесить пропажу своего телефона на нее, да? Все неймется тебе? Еще своего питбуля на нее натравила. У тебя совесть есть?

Смотрю в его безумное лицо и с запозданием понимаю — здравый смысл в голове Виктора больше не живет. Не то чтобы его раньше там было много, но…

— Витя, ты сейчас несешь откровенную ерунду, — стараюсь его утихомирить.

— Еще скажи, не жаловалась своему Геворгу на Веру? Я в это ни за что не поверю!

В моей груди растет протест вселенских масштабов.

— Я ни на что ему не жаловалась, мне что, больше заняться нечем? И при чем тут вообще мой телефон?

Виктор приосанивается, смотрит на меня свысока, что неудивительно при его росте.

— Хоть сейчас признай, — выдает он, задрав нос, — ты это сделала из банальной ревности! Просто никак не можешь пережить, что я от тебя ушел к Вере, вот и гнобишь ее. А ведь можно было решить все по-другому.

— Что по-другому? — с опаской спрашиваю.

— Ты могла не ставить мне ультиматумов, чтобы я выбирал между тобой и Верой.

Я бы, может, тогда от тебя не ушел вообще. Ты должна была меня понять и простить, как мудрая женщина. Но ты же не мудрая, ты — ревнивая истеричка! Вместо того чтобы подойти ко мне и попросить, чтобы я вернулся, ты решила травить Веру.

— Вить, окстись! — почти кричу, не выдержав. — Нафиг ты мне не сдался! И Вера твоя тоже.

— Ага, ага, так я тебе и поверил. Все факты налицо!

— Какие такие факты? — развожу руками.