С шумом вздыхаю, принимаюсь перечислять:

— За то, что уволил, не поговорил с тобой по-человечески, ревновал, как дурак. Еще этим гребаным абонементом тебя попрекнул. Но ты пойми, дело было не в абонементе, мне просто было больно тебя видеть. Даже спустя полгода больно… И сегодня про деньги ляпнул не от большого ума.

А она вдруг кивает. Так просто… Будто вообще не ожидала от меня этих извинений. Будто ей неловко их слышать.

Инга смотрит на меня невероятно огромными, мгновенно повлажневшими глазищами, тихо шепчет:

— Спасибо, что ты это сказал. Мне было важно это услышать.

— Ты принимаешь мои извинения? — на всякий случай уточняю.

— Я не держу на тебя зла, — пожимает плечами она.

Мне это очень приятно знать, просто невероятно приятно. Я ласкаю взглядом ее лицо и плавлюсь от удовольствия. Будь я мороженым, растекся бы лужей прямо на стуле.

Тут же тянусь к ней, желая близкого контакта, говорю с придыханием:

— Давай поцелуемся?

Уже почти касаюсь ее губ своими, почти чувствую родной, любимый вкус ее ротика, как вдруг она тянется назад, прочь от меня.

Инга резко серьезнеет и спрашивает:

— Зачем это?

— Как это зачем? — хмурю брови. — Мы же только что помирились. Или я что-то не так понял?

— Ты не так понял, — машет головой она. — Я не собираюсь к тебе возвращаться!

Градус моего недоумения резко прыгает вверх.

— То есть как это не собираешься возвращаться? — тут же возмущаюсь. — Ты же только что приняла мои извинения.

— Принять извинения не равно согласиться на отношения, — отвечает она с таким видом, будто это само собой разумеющееся.

Но для меня это и близко не так. Если простила — значит, помирились. Ну логично же. А раз не хотела мириться, зачем это все было?

— Ты сама ко мне сегодня пришла, — напоминаю ей.

— Да, пришла, — кивает она. — Чтобы прояснить ситуацию.

Такое объяснение меня решительно не устраивает.

— Ты мне блины принесла! — настаиваю на своем. — Просто так, что ли?

Инга всплескивает руками.

— Если бы я знала, как ты меня встретишь, не приносила бы…

Шумно вздыхаю, опираюсь ладонью на стол и говорю:

— Инга, назови мне хоть одну причину, почему ты не хочешь ко мне возвращаться?

Она смотрит на меня строгим взглядом и вдруг выдает:

— Ты ненадежный тип.

Что называется, обтекай, Жора. Оказывается, я — ненадежный тип.

И тут она меня добивает:

— Нам вообще не стоило начинать встречаться.

От ее слов меня буквально передергивает.

Нет, я еще могу как-то понять, что она посчитала меня ненадежным после всего. Но раньше-то у нас все складывалось супер. Или она так не считает? Мы провели вместе всего несколько недель, но это были ярчайшие недели в моей жизни.

— С чего вдруг такие речи? — спрашиваю с чувством.