От него веет зимним холодом и незнакомым мне парфюмом, который я чувствую от него второй раз. Первый раз был на улице, когда я случайно столкнулась с Кариной.

Наверное, при других обстоятельствах он бы мне понравился. Но не сегодня. Сегодня он пугает и вызывает отторжение. Но, к сожалению, его так много, что я чувствую, как начинаю пропитываться им.

— Значит, ты утверждаешь, что твой ребенок от меня? Это правда?

В голосе столько злости и сарказма, что я инстинктивно пытаюсь от него отодвинуться.

— Отвечай!"

"— Если эта правда тебя не устраивает, никто навязывать тебе ее не станет.

Его тело приходит в движение. Собрав пальцы в кулак, он упирается им в стену около моей головы. Чуть склонившись, тихо хмыкает.

— Ну, как же, Настя… Если ДНК покажет, что он мой, я тут же брошу Карину и женюсь на тебе. Разве ты не этого хотела?

По коже прокатывается холодный озноб. Меня буквально передергивает от отвращения.

— Меня тошнит от тебя, Греховцев, — проговариваю с расстановкой, — отодвинься от меня. Не смей нарушать мое личное пространство. Никакого ДНК мы делать не будем.

— Нет уж… — начинает Кир, но в этот момент из комнаты выглядывает Ромка.

— Мама?

Со страхом глядя на нависшего надо мной Кирилла, жмется к дверному косяку. Греховцев, повернув голову, тоже на него смотрит.

Я на мгновение теряюсь. Разрываюсь между желанием вытолкать его отца за дверь и порывом бежать, чтобы спрятать Ромаша. Сын оказывается быстрее. Быстро перебирая ножками, подходит ко мне и обхватывает мою ногу.

— Ма-ма… — смотрит снизу вверх.

— Иди ко мне! — подхватываю его на руки и прижимаю к груди.

Ромка вцепляется в меня руками и прячет лицо в основании шеи.

— Уходи, — произношу одними губами.

Пусть уходит! Из нашей квартиры и из нашей с сыном жизни. Не хочу ничего о нем знать! Плевать!

— Я позвоню.

— Не стоит.

— Стоит. Этот тест мы сделаем.

Дверь захлопывается, а я прижимаю к себе сына еще крепче. Затягиваюсь его запахом и целую в темную макушку.

— Мама… тли кота кончились…

— Сейчас включим еще, — улыбаюсь сквозь слезы.

Несу его в комнату и, усевшись на диван, устраиваю его на своих коленях. Жмусь к нему, целую пухлые щечки, глазки, лобик.

— Мама… — хмурится Ромка и тянется к лежащему рядом пульту, — тли кота…

— Сейчас, зайка…

Как хорошо, что он еще слишком мал для того, чтобы понимать, что в нашей с ним жизни произошел перелом.

Она уже никогда не будет прежней. Уютным мирком, рассчитанным только на двоих, в котором время от времени появляются бабушка и дедушка. Мой брат Алешка. Мои подруги Тася и Лиза.

Сама виновата. Я совершила большую ошибку, когда сблизилась с семьей старшего брата Кирилла. Не смогла удержаться, когда увидела, как поладили Ромка и Никита. Когда почувствовала, с какой теплотой нас там приняли.