Никакой изнеженной аристократки, заботящейся о своей внешности, — новая жизнь так новая жизнь.

У разглядывающего ее лорда Викандера дернулся уголок губ, как если бы он хотел рассмеяться, но сдержался, чтобы не обидеть.

— Похвальное рвение, — произнес он нейтральное и жестом указал на стул для посетителей с обратной стороны своего стола. — Это же не все, я полагаю?

Теперь он смотрел ей строго в глаза. Все, тема одежды исчерпана и закрыта, он удивился преображению дочери, и только — ее выбор, ее решение. Что же касается того, что она заявилась в его кабинет без приглашения не просто для того, чтобы показать новый наряд, он не ошибся.

Элинор выдохнула, как перед прыжком в холодную воду, и, чеканя шаг, направилась к предложенному месту. Опустилась на сиденье — идеально прямая спина, руки, сложенные на коленях, приподнятый подбородок.

Лорд Викандер заинтересованно изогнул бровь, но от комментариев воздержался — ждал.

Эль прочистила горло.

— Я полностью согласна с тобой, что должна расплатиться с городом и поэтому работать, а не отдыхать на каникулах…

— Та-а-ак, — протянул отец, едва заметно поморщившись — уже догадался, что ее последующие слова ему не понравятся.

— …но я прошу тебя отправить меня на отработку куда-нибудь подальше от столицы. Север…

Лицо отца мгновенно закаменело.

— Нет, — отрезал он тихо, но так, что у нее не возникло и мысли поспорить.

Элинор качнула головой.

— Все равно куда: север, юг, запад, восток — подальше. Не в часе и не в дне пути от дома.

Губы лорда Викандера сжались в прямую линию, а взгляд ни на мгновение не отрывался от лица Эль.

— Из-за Линдена? — наконец его губы разомкнулись, а вот взгляд так и не прекратил прожигать в ней дыру.

Она ненавидела эти глаза, темно-синие, точно такие же, как у нее. Вернее, любила, конечно же. Элинор обожала отца. Особенно когда их интересы не пересекались. Но этот взгляд… Пронизывающий, прожигающий насквозь и, казалось, проникающий в самую душу.

— Из-за меня, — твердо ответила она. — Линден тут ни при чем.

Не он устроил скандал во время семейного ужина. Не он выдумал себе счастливое будущее с тем, кто об этом и понятия не имел. И не ему теперь испытывать чувство неловкости при встрече с каждым, кто присутствовал на том злосчастном ужине.

А главное, никто из них ничего ей не скажет. Может, разве что Шиана, когда никого другого не окажется поблизости. Зато будут смотреть с жалостью и немедленно отводить глаза, стоит ей перехватить такие взгляды.

А такое молчаливое понимание и сочувствие хуже пытки!

Но дело даже не в стыде, который Элинор испытывала за свою несдержанность прошлым вечером. Было и кое-что другое.

— Пап, мне тесно здесь, — сказала чистую правду, от напряжения сжав ладони между коленей в непривычных брюках.