— Я никуда отсюда не уйду, так понятнее? Я по документам ее мать, и ты меня сюда под этим предлогом привез, даже женушкой назвал. Так что я до конца и буду выполнять все свои обязанности! Я не вы с Демидом, у меня совесть есть. И пока я не пойму, что Леся в порядке, я отсюда никуда не уйду! — выпаливаю на одном дыхании и застываю, тяжело дыша.

Лютый мрачнеет с каждой секундой. Нет, даже с каждым произнесенным мной словом. И сейчас вместо силы от него веет опасностью и злостью. Он делает шаг ко мне и сердце предательски ухает в желудок. Смелость разом куда-то улетучивается: я быстро отступаю к двери, но он быстро настигает.

Оставляет между нами узкое пространство и ставит по бокам от моих плеч руки, не давая возможности сбежать.

— Не заставляй меня выволакивать тебя за шиворот, Сонечка.

Меня мелко трусит, но я все равно дерзко вздергиваю подбородок вверх и парирую с деланным равнодушием:

— А ты не выволакивай. Оставь тут. Я же не мешаю тебе. Или нужно платить за то, что я здесь поживу? В таком случае мои деньги ты уже взял. Надеюсь, этого хватит, чтобы еще недолго здесь побыть.

— Деньги? — непонимающе вздергивает он бровь.

— Ага. Те самые, что Демид мне заплатил.

— А-а, так ты из-за них сюда вернулась? — криво ухмыляется Лютый, — Ну так бы сразу и сказала, мелкая, зачем врать. Они на твоем счету лежат.

— На каком еще счету?

— Который открыли на твое имя. Я не обкрадываю девочек из бедных семей, — пожимает плечами мужчина.

— Я не из бедной семьи! — оскорбляюсь тут же.

— Значит, эти деньги тебе не нужны?

Захлопываю рот. Нужны, еще как нужны.

— Знаешь, я тут подумал… — Лютый отступает и задумчиво потирает подбородок, — А что, если тебя подослал совсем не Демид, а Серов? Что на это скажешь, мелкая?

— Я даже не знаю, кто это такой! — восклицаю я.

— И как ты это докажешь?

— Ну ты же обвиняешь, ты и доказывай!

Лютый ухмыляется и даже с какой-то толикой уважения тянет:

— Я смотрю, ты очень осмелела.

— Мне нечего терять, — снова пафосно задираю подбородок, но под насмешливым взглядом тут же тушуюсь и честно признаюсь, — Я просто не думаю, что ты меня убьешь.

— Почему же?

— Не знаю. Незачем. Я ведь ничего плохого тебе не сделала, а твою дочь вообще полюбила как родную, — пожимаю я плечами и тихо говорю, — Демид сказал, что она назвала меня мамой.

Секунда — и Лютый снова оказывается рядом. Только теперь между нами нет ни миллиметра пространства. Он вжимает меня в дверь всем телом и хватает рукой за горло, но не перекрывает доступ кислорода, а просто фиксирует на месте.

— Не смей, — шипит на ухо, обжигая его горячим дыханием. — У Леси только одна мать, и это не ты.

— Элла, я в курсе, — говорю срывающимся шепотом ему в волосы.

Лютый отстраняется, но не отпускает меня. Просто смотрит, кажется, в самую глубину души.