Просто смотрит, а меня выворачивает наизнанку от его взгляда.

Он отступает снова, но теперь припечатывает жестко:

— Выметайся.

— Что? — переспрашиваю я севшим голосом, не веря своим ушам."

"— Я сказал: можешь выметаться и ехать назад к мамочке.

Он разворачивается и направляется назад к столу. Я смотрю в его широкую стальную спину невидящим взглядом и не сразу ощущаю, что по щекам беззвучно текут слезы. Делаю несколько шагов следом на автомате. Надо что-то сказать, а я не могу. Даже не знаю, что…

— Лютый! — дверь с грохотом распахивается и на порог вваливается его подельник.

Бритый тяжело дышит, отдуваясь и вытирает с покрасневшего лба капельки пота.

Украдкой торопливо стираю слезы.

— Какого черта без стука? — недовольно рычит Лютый.

— Там… Демид! С Лесей!

Мы синхронно разворачиваемся к Бритому и оба несколько секунд ошарашенно пялимся на него. Даже слезы моментально высыхают, настолько эта новость вышибает землю из-под ног. Лютый резко срывается с места и бросается вон.

Я бросаюсь следом, но Бритый перехватывает меня за руку и приходится остановиться. Молча непонимающе смотрю на мужчину.

— Что он сказал?

— Ничего. Что я остаюсь, — вру я и, высвободив ладонь, стремглав бегу к выходу, не веря в происходящее. Демид с Лесей здесь! Неужели все так быстро разрешилось? Неужели он понял, что нельзя просто по собственной прихоти похищать ребенка у родного отца? Я очень надеялась, что это так. И с горечью понимала, что это — конец. Я увижу сейчас Лесю, как и мечтала все это время.

В последний раз.

Глава 20

За тот небольшой промежуток времени, что я знала Лютого, я уже успела понять, насколько он закрытый человек.

И пусть характер у него взрывной и полыхнуть способен как спичка от любой искры, все равно с чужаками Костя оставался сдержан. И в доверии, и в проявлении настоящих эмоций. Но сейчас… Сейчас передо мной словно другой человек возник. Потому что таким этого мужчину я еще не видела, и просто чудо, что успела в тот момент сбежать по лестнице вниз.

Стоит Лютому увидеть дочь, как он меняется в лице. Столько эмоций мелькает на нем сразу, ежесекундно меняясь: растерянность, счастье, нежность, любовь. Не злость, гнев и ненависть, а другие, совершенно обычные человеческие чувства.

Застываю на последней ступеньке, потрясенно наблюдая за тем, как он нетерпеливо, но осторожно выхватывает дочь из рук Демида и сразу же сжимает в объятиях.

Я сама готова расплакаться от счастья, когда вижу уже ставшую родной мордашку Леси, ее улыбку, милый курносый нос. Неужели все хорошо? Неужели она наконец-то дома?

— Папа! — радостно восклицает Леся почти чисто, только немного слышится «я» вместо «а».

Она жива, она здесь, сейчас. Мне это все не мерещится.