— Тогда почему ты скрывался до этого? Я искал тебя не один день, — дождавшись, когда девушка уйдет, резонно замечает Лютый, цепко глядя на мужчину.

— Я не скрывался. Точнее, я действительно заграницей отдыхал, поправлял здоровье в закрытом санатории. Вопрос к твоим людям, почему они меня не нашли. Может, плохо пытались? — хмыкает невесело Серов, а после задумчиво поглаживает подбородок, — Но, правда, я уезжал не под своим именем. Сам понимаешь, проблемы на таможне мне не нужны, а я давно не выездной.

— Ты же сам понимаешь, насколько нелепо это звучит? — с нажимом произносит Лютый.

— Я тебя понимаю, сам бы на твоем месте думал так же. Твое право мне не доверять. Но я правда не причастен ко всему этому. Ты сам знаешь, какие бы у меня не были с кем-то разногласия, я никогда не приплетаю к этому невиновных. И твоя дочка маленькая не исключение. Это с тобой у меня проблемы, — Серов делает глоток воды из стакана, стоящего рядом с чашкой кофе, и продолжает, — Я же не дурак. А что, если ты в отместку мою внучку в заложники возьмешь? Я так рисковать не хочу.

— Я не беру в заложники детей, — отрезает Лютый.

— Тогда почему не веришь, что я тоже? Мне такой грех на душу не нужен.

Серов облокачивается о стол и, серьезно глядя в глаза, произносит:

— Давай так, Лютый. Я не собираюсь нигде прятаться и отсиживаться. Приставь ко мне слежку. Открытую или нет — все равно. Если ты найдешь доказательства моей виновности, я сам лично перед тобой отвечу.

За спиной раздается трель звонка — телефон Лютый оставил Палому еще перед разговором. На предложение Серова он ответить не успевает.

— Лютый, — зовет обеспокоенным голосом Палый, подходя ближе, — есть новости.

Мужчина поднимается и отходит на несколько шагов от стола, чтобы поговорить без лишних свидетелей.

— Что случилось?

— На машину, в который Леся с Соней были, напали.

— Что?!

— Да. Бритый набрал только что. Машина чуть не вылетела в кювет, он отрубился от удара, а когда очухался, их уже не было, — Палый переводит взгляд за плечо Лютого.

Костя разворачивается и встречается глазами с Прохором — он стоит практически рядом. Внутри растет волна ярости, злости, ненависти. Но в этом удушающем комке есть и еще одно чувство, которое Лютый никогда не испытывал. Страх. За дочь, за Соню, за то, что с ними может произойти. И он не парализует, нет. Только придает еще больше сил. Потому что терять ему больше нечего.

— Если это твоих рук дело… — буквально рычит Лютый, надвигаясь на Серова.

— Я могу помочь, — Прохор вскидывает руки вверх, словно показывая, что он не имеет плохих намерений, — Давай найдем эту крысу вместе. Ты быстрее вернешь дочь, а я наконец обелю свое имя. Мне не нужны разговоры о том, что Серов пользуется детьми, чтобы решить проблемы.