Горло сдавливает спазм, и я неосознанно кладу ладонь на маленькую ручку Леси.

— Знаешь, — продолжает мужчина, — я с тех пор считаю, что человек всё способен пережить. Надо только время. Да, рана все равно остается, и она не заживет никогда. Но ты живешь дальше — сначала на автомате, по инерции. На жизнь уже смотришь совсем по-другому. Циничнее что ли становишься. Но — живешь. У некоторых не получается, да. Слишком сильное горе, слишком они в него погружаются. Я таких людей не осуждаю. Когда ты не хочешь просыпаться по утрам и не можешь перестать думать о том, за что это тебе, то хочется уйти следом за тем, кого любишь. В общем, я не философ, — смущенно улыбается он, — просто хочу сказать, что если все живы, то остальные невзгоды точно легко можно пережить.

Я киваю, но скорее не ему, а самой себе. Наверное, Бритый прав. И во многом. Ведь главное, что все дома хорошо, мама и брат с сестренкой живы и здоровы, Леся тоже в порядке и не болеет. Еще немного и мы снова будем в безопасности. А остальное… как-нибудь наладится.

— Спасибо, — тихо говорю я.

Мужчина улыбается мне, на мгновение отвлекаясь от дороги.

— Рад, что ты хоть не такой грустной стала. Тут, кстати, Лютый телефон тебе просил передать, на экстренный случай. Сейчас.

Бритый быстро отыскивает в кармане брюк уже знакомый мне смартфон, передает его мне и весело подмигивает. Я прячу его в боковой карман свободных брюк. Улыбаюсь ему в ответ, и эта улыбка застывает на губах, как приклеенная, когда я перевожу взгляд на лобовое стекло. Прямо на нас, целенаправленно свернув со своей полосы, несется машина темно-красного цвета.

— Бритый! — кричу я не своим голосом.

Секунда — я отстегиваюсь и закрываю собой Лесю. И в этот момент под оглушительный скрежет металла и звон мы влетаем в отбойник. Внедорожник разворачивает на дороге, со всего размаха боком он снова ударяет в ограждение.

Больно ударяюсь головой и на короткое мгновение теряю сознание. Прихожу в себя почти сразу, но из-за боли и шока теряю ориентацию в пространстве: перед глазами все плывет. Качаясь, приподнимаюсь на руках. Откуда-то издалека слышится приглушенный плач Леси, но мне никак не удается сфокусировать взгляд на ее испуганном личике.

Кровь пульсирует в ушах и урывками возвращаются звуки — они то отдаляются, то резко становятся объемными вновь, еще сильнее ударяя по голове.

Дверь распахивается и в лицо ударяет яркий свет. Я зажмуриваюсь и поспешно опускаю голову вниз, настолько сильно он режет глаза. Сначала мне кажется, что это Бритый, но голос был совершенно незнакомым.

— Живые?"

"Я только открываю рот, чтобы просипеть ответ, но совсем рядом хрустит стеклянная крошка и другой мужчина произносит:

— Живые. Эта идиотка отцепилась в последний момент. Ее тоже с собой брать?

— Сказали да.