Сказать, что я охренел, ничего не сказать. Его заявление меня шокировал. Ожидал чего угодно, но только не подобного предложения. Я бы подумал, что это развод, но выражение лица Шалецкого опровергло такую мысль. Он был предельно серьезен.

Что Милена от меня еще скрыла? Что их может связывать? В голове всплыла фраза, сказанная этим отморозком только что: «с Лещевым мы так и не смогли договориться». А если Виталия убили не из-за долга, а потому, что Шалецкому понадобилась Милена? Для чего? Воспылал любовью? Такие уроды не знают, что это за чувство. Тут что-то другое…

— Клим Михайлович, я очень надеюсь, что неправильно вас понял? — я с трудом заставлял себя спокойно сидеть на месте. В моем голосе слышна была едва сдерживаемая ярость.

— Ты меня прекрасно понял, Артур. Мне нужна Лещева. Соглашайся, это очень выгодное предложение. — я даже не собирался интересоваться, для чего ему нужна Милена. Не хотел, чтобы у этого отморозка появилась мысль, что я такой вариант могу рассматривать. — Даже хорошо, что она сначала отправилась к тебе, а не ко мне. Ее сын мне мешал. — я весь напрягся, подобрался, как перед борском. — Милена же тебе не нужна, я слышал, что вы решили породниться с Лакашиными. Все почестному, тебе ребенок, мне баба. Пятнадцать миллионов долга я согласен за это списать.

— Нет! — желваки на моих щеках дернулись. Я не стал его дальше слушать."

"— Восемнадцать. — пытался не поддаться злости, но меня замыкало оттого, что он продолжал со мной торговаться. Что бы ни происходило между мной и Миленой я ее никому не собираюсь уступать! — Хорошо, я спишу весь долг. Соглашайся, Бессонов.

— Моя женщина не продается! — холодно процедил я сквозь зубы.

— Лещев тоже так говорил, хотя Милена никогда не была его. Этот соплежуй не умел с ней обращаться. — предо мной сидел безумец, у которого имелись власть и деньги, что делало его опасным противником. Я стал вспоминать, что я о нем знаю. Ничего такого, что могло бы объяснить его странное поведение.

Лещев в моих глазах вырос. Он был трусливым подонком, но даже перед лицом смерти жену Шалецкому не отдал. Зря Клим Михайлович пытается меня запугать.

— Вы же не думаете, что можете мне угрожать? — резко встаю и выбрасываю руку — бросок кобры и вот я держу его за глотку. Взгляд Шалецкого меняется, происходит осознание, что он переступил черту. — Я прямо сейчас сломаю тебе кадык, охрана мне ничего не успеет сделать. Успели бы, если бы захотели, но эти ребята хорошо были осведомлены, с кем их босс решил связаться, поэтому потерянные стояли у двери и не вмешивались. — Вы пришлете мне номер счета, я завтра же переведу на него всю сумму и больше нам с вами лучше не встречаться. На этом все закончится.