И это, чёрт возьми, совсем не похоже на отношения молодых родителей или жест дружеской поддержки — поэтому пульс резко ускоряется, настойчиво сигнализируя об этом.

Я каменею, вдавливаясь в спинку высокого барного стула. Горло пересыхает, хотя немного ниже — становится адски влажно.

Образ Аслана расплывается перед глазами, когда я их распахиваю. Я не ошибаюсь, думая, что шумно дышу не только я, но и он. Готова поспорить: прижми я руку к его левой стороне груди, почувствовала бы, как сердце бьётся так же бешено, как и моё.

— Стало лучше? — доносится вопрос, будто из вакуума.

Возбуждение во взгляде напротив такое откровенное, что обнажает все мысли и намерения. На скулах гуляют желваки, ноздри расширены. Я сглатываю. Желание сказать «стоп» оказывается слабее, чем стремление по-детски ответить на провокацию провокацией.

— Если скажу, что нет, — то что? Поцелуешь, где болит?

30

Всё случается в секунду. Аслан обхватывает мою шею, вынуждая потянуться навстречу.

Удивлённо распахнув глаза и сопротивляясь, я упираюсь руками в его грудь. Сердце частит. Под моими ладонями перекатываются стальные мышцы.

Происходящее знакомо и незнакомо одновременно. Как будто из прошлой жизни!

Виска касается дыхание. Аслан проводит губами по моему лбу, а пальцы надавливают на позвонки чуть сильнее, чем нужно, рождая в животе яркую вспышку.

— Пусть больше не болит, — говорит он, отстраняясь.

Я выдыхаю накопившийся в лёгких воздух. Резко, хрипло. Трясу головой, ничего не понимая.

— Теперь точно заживёт. Даже шрама не останется.

— Если что, попроси мужа переделать."

"Температура тела стремительно поднимается, потому что следы прикосновений остаются на коже, будто ожоги.

Горячие и острые. Вызывающие дрожь внутри.

Мне стоит огромных усилий вернуть себе благоразумие, встать с места и уйти к дочери, сделав вид, что никаких провокаций не было.

Не знаю, как легко это даётся Аслану, но он присоединяется к нам спустя пару минут, избавившись от свитера и переодевшись в футболку.

Устроившись на полу рядом с Ами, Тахаев демонстрирует команды, которым недавно научил собаку. Несмотря на то, что у нас с Луной не сложились отношения, её смекалистость и дружелюбный характер невольно вызывают улыбку.

— Мам, спускайся к нам! — зовёт Амелия, похлопав по мягкому ковру, потому что я единственная, кто остался на диване.

— Ну уж нет, больше я на ваши игры не подпишусь.

— Ну ма-ам…

Тем не менее, наблюдать за их забавами интересно. Луна лихо подаёт лапу, выполняет команды «лежать» и «сидеть», а дочь каждый раз восхищённо хлопает в ладоши. Кто бы мог подумать, что ретривер способен стать таким мощным источником детского счастья.

Аслан угощает собаку лакомствами, почесывая её голову и за ухом.