Всё идёт по плану, но при этом как-то наперекосяк, несмотря на то, что мы уже проходили и драку, и близость, и море других испытаний в прошлом. Просто в осознанном возрасте и с осознанными чувствами это ощущается острее и глубже — как будто все эмоции пропущены через фильтр прожитого времени, боли и желания.

Я достаю антисептик и тянусь к его лицу, где уже проступили кровоподтёки. Аслан не двигается и не отстраняется, позволяя мне коснуться кожи.

— Я не ожидала такого от Влада, — говорю с надрывом. — В смысле, я думала, что он сделает какую-то глупость, но под глупостью подразумевала напиться с друзьями и устроить дебош в ночном клубе.

— Полагаю, он не единственный, кто хотел бы меня отпиздить, — криво усмехается Аслан.

— Кто ещё? Кто-то со стороны Сабины?

— Наверняка."

"Мне обидно, что за нашу связь отбивается только он. Будто это исключительно его ответственность, а не совместная — расплачиваться за чужие страдания, разочарования и чью-то уязвлённую гордость.

— Нет уж, если у Сабины есть претензии, то она может пиздиться со мной, — рассерженно заявляю. — Я в долгу не останусь.

— Что-что ты собралась делать? — с улыбкой переспрашивает.

— Пиздиться с Саби. Думаешь, мне слабо?

Аслан берёт меня за локоть, глядя прямо в лицо. Его улыбка становится чуть шире, обнажая ровные белые зубы. Я ловлю себя на том, что хотела бы видеть его таким всегда — непринуждённым и спокойным. Рядом.

— Не думаю, что слабо, — слегка качает головой. — Но лучше не надо. Просто… не жалей о своём выборе. Это будет самое лучшее, что ты можешь сделать.

Руки безвольно опускаются вдоль туловища, когда его пальцы сжимают кожу крепче, чем нужно. Этого хватило бы, чтобы я замерла, но он не просто удерживает — перемещается выше, к плечу, оставляя после себя тягучий, горячий след. И мурашки, рассыпающиеся по каждому сантиметру моего тела.

Я не знаю, кто делает встречный шаг, но пространство между нами почти исчезает. Ладонь Аслана поднимается выше — к шее и к линии челюсти, пальцы налавливают, заставляя меня поднять взгляд.

Это новое, своеобразное признание для меня. Настолько интимное, что хочется запечатлеть его в памяти, словно клеймо, чтобы не стерлось. Чтобы даже спустя время стоило закрыть глаза — и ощутить всё до мельчайших деталей.

— Я никогда не буду жалеть, — уверенно произношу. — Надеюсь, ты тоже…

Пульс глухо стучит в висках. Сердце то ли хочет вырваться, то ли сойти с ума, но продолжает гнать кровь в бешеном ритме. В таком, что даже собственное дыхание кажется чужим — слишком быстрым и слишком прерывистым.

Аслан медлит всего секунду, а затем отрывается от столешницы, стирая последние сантиметры между нами. Он наступает ближе, тесня меня назад и не отводя взгляда.