— Хочешь, отменю?

Я застываю. Сглатываю.

Предложение звучит слишком спокойно и буднично. Будто речь идёт не о свадьбе, а о банальной встрече, которую можно запросто перенести.

И я не пойму: это шутка или нет?

— Аслан… Если ты волнуешься о той ночи, когда твои пальцы побывали во мне, — я усмехаюсь, хотя внутри всё сжимается, — то я бы не считала это таким уж сильным грехом… Считай, что это был мини-мальчишник.

— Хочешь, отменю? — настойчиво повторяет он. — Просто: да или нет.

Сердце колотится. Потому что я хочу. Чёрт возьми, хочу. Потому что, помимо обязательств и обещаний, мне нужны сумасбродство, спонтанность и риск. С ним.

Так сильно, что даже трясёт.

— В этом есть какой-то подвох?

— Конечно, — рыком выдыхает Аслан. — Поедешь со мной? Насовсем? Выйдешь за меня вместо неё?

Земля раскачивается под ногами, и я понимаю — это не просто физическое ощущение, это моя жизнь, переворачивающаяся с ног на голову.

Тахаев изучает меня, прочерчивая контуры на лице — от глаз к шее, затем выше, к сжатым губам, и снова к глазам. Едва уловимое движение — и его проницательный взгляд уже сцепился с моим, удерживая и не позволяя отвести его в сторону.

— Сабина подходит тебе больше, — говорю, стараясь держать голос ровным.

— Разумеется.

— Неужели не видишь? Послушная, правильная, добропорядочная, целомудренная. Я никогда такой не буду.

Мы шумно дышим.

Воздух критически наэлектризован — ещё немного, и искры вспыхнут открытым огнём по всему периметру.

— Дело в приоритетах, — признаётся Аслан, ненадолго прикрывая глаза и с трудом подбирая слова.

— Да?

— Когда мужчина женится, он не ставит в приоритет других. Никого. Никогда. Он выбирает одну… Одну женщину, с которой хочет прожить жизнь. И мой выбор почему-то снова и снова падает на тебя. При любых, мать его, обстоятельствах.

Аслан проводит рукой по лицу, собираясь с мыслями. Я не перебиваю, оглушенная услышанным. Мои пальцы зарываются в ткань одежды, как будто только это помогает удержаться на месте.

— Может, это делает меня хуёвым человеком для остальных, но я хочу тебя себе, — продолжает Аслан. — Такой… какая ты есть. С недостатками и плюсами. Потому что для меня это никогда не было проблемой, если ты помнишь.

— Ты поступаешь, как мудак, — понижаю тон. — Ещё и потому, что я замужем… У меня семья.

— Да я, блядь, в курсе.

— Гончаровы слишком много сделали для меня. Особенно Николай Иванович.

— Он не меценат, Алина, — говорит Аслан без тени веселья.

— А кто?

В воздухе повисает ответ — невидимый и тяжёлый. Его вес способен раздавить эту комнату и налаженные семейные отношения. Как мошку. Одним хлопком. Но я хочу обо всём узнать.

— Банкротство компании твоего отца — удобная схема для отмывания денег, — поясняет Тахаев.