Не просто на секунду отпустить контроль, а окончательно — зная, что, что бы ни случилось с Ами, рядом всегда будет человек, на которого я могу полностью положиться.

Это… ценно."

"— Я жутко растерялась, — лепечу приглушённым, тихим голосом. — Вообще-то я хотела поехать в частный госпиталь, где мы с Амелией когда-то лежали…

— Можем переехать.

— Нет. Нет, не надо. Здесь неплохо, персонал довольно приветливый, просто… непривычно. Я хочу домой. И спать.

Скорее всего, мои слёзы уже пропитали одежду Аслана насквозь, но он такой тёплый, родной и слишком близкий, что оторваться от него — всё равно что внезапно лишиться кислорода. А я, вроде как, не самоубийца.

— Давай отдохнёшь? Я подежурю вместо тебя. Обещаю делать всё, что нужно. Только расскажи как.

Спорить сложно — я едва держусь на ногах. Сейчас половина третьего ночи, а сил хватает только на то, чтобы дойти до крошечного складного дивана в углу, свернуться калачиком и отвернуться к стене.

— Кстати, как ты нас нашёл? — спрашиваю, зевая. — Я ведь никому не говорила, где мы…

— Амелия отправила мне голосовое и пожаловалась, что заболела. Я звонил тебе, но ты не брала трубку. Поехал к вашему дому, но там вас не оказалось. Дальше найти было не так уж и сложно.

— Конечно, ты же у нас гений.

Сон накрывает моментально. Сквозь полудрёму я улавливаю приглушённые звуки: его ровный голос, шелест одежды, тихий перестук медицинских приборов. Всё это сливается в мягкий, убаюкивающий фон.

Я клятвенно обещаю себе вздремнуть всего на час, но проваливаюсь в глубокую, обволакивающую темноту.

Ни тревоги, ни беспокойства — впервые за долгое время я засыпаю без страха, зная, что Аслан рядом и присматривает за Ами.

А просыпаюсь резко. С вылетающим сердцем. С пересохшими губами. Потерянная. Дезориентированная. С полным ощущением того, что пропустила половину жизни.

Голова покоится на мужских ногах.

Я пытаюсь собраться с мыслями и приподнимаюсь на локтях.

Аслан сидит, откинувшись на спинку дивана, и расслабленно смотрит в телефон. Свет от экрана освещает его лицо, подчёркивая острые скулы и тень от длинных, изогнутых ресниц.

Рука лежит у меня на талии — горячая и тяжёлая. Он бессознательно проводит пальцами по оголённой коже живота, не задумываясь о последствиях. О том, что этот жест пугающе привычен. И о том, как от него по позвоночнику пробегает покалывающая дрожь.

— Который час?

— Шесть утра, — отвечает Аслан, встречаясь с моими глазами.

— Боже…

Голова кружится, когда я встаю с дивана и подхожу к Ами. Систему с капельницей уже отключили, катетер аккуратно замотали. К счастью, лоб у неё больше не такой горячий, как тогда, когда температура зашкаливала за сорок. У меня даже руки немели — я впервые видела такие цифры на градуснике.