Я знаю, что со своей беременностью была ни к месту! Да и сейчас я сама по себе и ни от кого ничего не требую. Даже от Аслана. Узнать о дочери — это его инициатива.

Я провожу рукой по волнистым волосам Ами, заправляя выбившуюся прядь за ухо.

— Посмотрим, как ты будешь чувствовать себя утром, договорились?

Она слабо улыбается и закрывает глаза, а я сижу рядом, слушаю её неровное дыхание и думаю о том, как всё сложно. О том, что даже в такие моменты я должна быть сильной — для неё. Для Амелии. Потому что она — моя опора, моя маленькая вселенная, которая держит меня на плаву, даже когда кажется, что всё вокруг рушится."

"Я почти не сплю, постоянно проверяю температуру и меняю холодные компрессы. Однако жар не только не спадает, но и продолжает расти, несмотря на то что я тщательно выполняю рекомендации педиатра.

Глубокой ночью температура достигает сорока, и я вызываю скорую.

Ами сонная и обессиленная, почти не реагирует. Когда фельдшер предлагает госпитализацию, она не спорит. Впрочем, я тоже.

Мы мчимся по пустому городу в одну из детских больниц. Палаты переполнены, но для нас кое-как находят одноместную.

Взятие крови, поиск вен на крошечной ручке, слёзы, катящиеся по щекам крупными горошинами… В такие моменты я словно возвращаюсь в тот страшный период, когда за жизнь и здоровье дочери шла нелёгкая борьба.

Как только Амелии ставят капельницу, она засыпает. Я подхожу к окну и слежу за флаконом. Переведя взгляд на тёмный двор, подсвеченный единственным блеклым фонарём, сначала не верю своим глазам, увидев знакомую высокую фигуру, направляющуюся к центральному входу в больницу. Капюшон наброшен на голову, куртка нараспашку, походка быстрая и уверенная.

Сердце срывается вниз, когда спустя пару минут в палату тихо стучат.

42

Грудь сжимает пронзительное, почти болезненное ощущение, словно сердце вдруг стало слишком большим для тела, когда Аслан появляется на пороге палаты, принося с собой морозный холод с улицы.

Короткое приветствие. Запоздалый ответ. Неловкая заминка.

Меня едва не сносит напором, который от него исходит.

Аслан в белом халате, наброшенном поверх толстовки. В бахилах. Куртка перекинута через локоть. Взгляд решительный и мечется по комнате, пока не находит Ами под капельницей.

Время для посещений давно вышло, и о нашем попадании в больницу я ему не говорила, но с груди срывается шумный, облегчённый выдох, когда я отхожу в сторону, пропуская его в палату — давая возможность подойти к дочери и убедиться, что врачи делают всё возможное. Как и я.

Амелия измучена и заплакана. В руке торчит катетер, к которому присоединена система с флаконом лекарства. Таких флаконов впереди ещё три, и кажется, что ждать, пока они закончатся, придется минимум вечность. А мне в глаза будто насыпали песка.