– А я все понять не мог, что она знает, – сказал Гриша Кириллу, – она мне все – я знаю, знаю, я про тебя все знаю, а я думаю, что она знает?

– Она осталась бы со мной, если бы не ты, – тетя Александра все смотрела на Кирилла, сузив инквизиторские глаза, – она ни о чем бы не догадалась. Куда ей! Она всю жизнь была дурой. Она исполнила бы свой долг до конца, а ты помешал! Ты все испортил, подонок!

– Она приготовила шприц и ампулы с барбитуратом, – сказал Кирилл устало, – она собиралась исполнять свой долг еще совсем чуть-чуть. Верно, Соня?

– Я хотела еще один раз сказать ему, что мы больше не увидимся, – тускло выговорила Соня, – он ушел бы, и я бы…

– И ты сделала бы себе укол, – закончил за нее Кирилл, – такой, от которого ни одна “Скорая” не откачала бы. Конечно. Ты любила уголовника, опозорила всю семью, чуть не загнала в гроб мамашу и продолжаешь тайно с ним встречаться! Только одно и осталось – на тот свет.

– Соня, – спросил Гриша испуганно, и она наконец подняла на него глаза, – ты что? С ума сошла?

– На тот свет! – фыркнула тетя Александра. – Да у нее духу бы не хватило! Вы посмотрите на нее! Служанка! Мозги, как у курицы, а может, и тех нет! Разве она сможет жить одна, без меня? Да она сдохнет через неделю, потому что ее надо на поводке водить, а ты ее с поводка спустил!

– Вас бы на поводке водить, тетя, – вдруг с силой сказал Дмитрий Павлович, – да еще в городском саду за деньги показывать, как обезьян в былые времена.

– Нет, Дима, – Юлия Витальевна встала, подошла к его креслу и стала за спиной, – мы виноваты.

Мы тоже сразу поверили. Мы сразу осудили. Мы ничего не хотели узнавать. Она на нас надеялась, бедная девочка, а мы ее… На нас и на бабушку. И вон что вышло.

– Дура! – сказала тетя Александра дочери. – На коленях приползешь, слезами умываться станешь – не приму. Прокляну, – добавила она равнодушно, – и тебя, и твоего ублюдка. Всех прокляну.

– Воля ваша. – Кирилл отпустил Владика и вытер о штаны руку. Не ту, которая была измазана кровью, а ту, которой держал его за шиворот. – Так что ты правильно пришел, Гриша. Молодец. Только все-таки зря ты меня по голове лупил.

– Это он? – спросила Настя. – Он тебя тогда ударил?

– Я, – сознался Гриша, – я ведь думал, что ее родные не пускают. Про уголовника я не догадался, конечно, думал, просто так, не хотят. Я же не подарок судьбы, – и он серьезно взглянул на Соню, которая тряслась как в ознобе. – Нога у меня… И работа не так чтобы очень красивая. Мастерская у нас, – зачем-то объяснил он семье, – мы с другом вдвоем рамы делаем на заказ. Кто богатый и хочет непременно, чтобы рамы были из дуба или там из березы карельской. Мы делаем и продаем. Жить можно. Только на “Мерседес” я пока не заработал.