– Он толкнул Владика к стулу, с которого вскочила Настя, но не отпустил, продолжал придерживать за шиворот. – Сядь, я сказал.

Стало так тихо, что было слышно, как дышит на крыльце черная собачища.

– Я… умираю, – прохрипела тетя Александра и стала валиться на бок. Никто не шевельнулся, и она перестала валиться.

– Это Гриша, – сказал Кирилл и повернул Владика так, чтобы он оказался лицом к Грише, – ты его видел. Правда?

– Кирилл, что происходит? – строго спросила Юлия Витальевна.

Гриша осторожно вернул кресло на место и сел, напряженно вытянув левую ногу. Он смотрел только на Соню, которая держала в руках осколки синей чашки, и у него было странное лицо.

– Это тот самый уголовник, в которого три года назад влюбилась Соня и тем самым опозорила всю семью, – сказал Кирилл негромко. – Познакомьтесь.

– Я – уголовник? – пробормотал Гриша и, оторвавшись от Сони, посмотрел на Кирилла.

– Ты.

– Только этого нам не хватало, – пробормотала Нина Павловна, – уголовника привел!

– Успокойтесь, – сказал Кирилл, – он такой же уголовник, как вы, Нина Павловна.

– Что? – спросила Соня. Осколки мелко тряслись у нее в руках, издавали отвратительный стеклянный звук. – Что ты сказал, Кирилл?

– Он такой же уголовник, как мы, – морщась, повторил Кирилл, – все это было выдумкой от начала до конца. Нет никакой “Милицейской газеты”. Не было никакого портрета. Никто не печатал его фотографию в разделе “Особо опасные преступники”. Ты… успокойся, Сонечка. – В первый раз он назвал Соню Сонечкой. – Я знаю, что глупо это говорить, но ты все-таки успокойся. Юлия Витальевна, у вас есть валокордин, что ли?

– Нет! – вскрикнула Соня. – Мне не нужен никакой валокордин! Я не понимаю, о чем ты говоришь! Зачем ты позвал его сюда?!

– Затем, что все это должно закончиться, – сказал Кирилл, – твоя мать и твой брат выдумали всю историю с уголовником, потому что они не желали, чтобы ты выходила замуж. Все ведь к этому шло, правильно? Ты вышла бы замуж, и они остались бы вдвоем, и некому было бы варить им борщ, и неоткуда было бы взять денежки на сигареты. Правильно я говорю?

– Я не уголовник, – сказал Гриша растерянно, – ерунда какая! Ты что, думала, что я уголовник?!

И он поднялся с кресла, и сделал шаг, и остановился, так и не дойдя до Сони.

– Владик сделал газету на своем компьютере, – продолжал Кирилл, – сфотографировать тебя в больнице было просто. Идея была, разумеется, тетушкина. И тетушкино же исполнение. Она подсунула газетку Соне, она дала ей возможность принять снотворное, она “Скорую” вызывала, она ее в психушку сдала. Только она не предполагала, что Гриша не поверит в то, что Соня его бросила, и станет ее искать, и караулить, и даже на дачу за ней попрется.