Причем рубцы выписаны с особой старательностью, а все остальное так паршиво, точно обнаженную женщину рисовал хулиган-второклассник. А теперь скажите: кто ж такое купит? Я с вами полностью согласна: псих.

– И куда он дел картину? – спросила я.

– Не знаю, – пожал плечами Валахов. – Где-нибудь повесил.

– Что ж, поздравляю, – кивнула я и стала прикидывать, как половчее от него отделаться.

– А вы куда собрались? – спросил он.

– За хлебом, – кивнула я в сторону магазина.

– Да? А я ведь к вам иду.

– Зачем? – удивилась я, вышло не очень вежливо.

– Евгения Петровна написала заметку о моей выставке. Я к ней заходил, не застал, а соседка сообщила, что она временно живет у вас, и адрес дала. Вот я и направился к вам, хотел поблагодарить.

Только тут я заметила, что в руках он держит торт и бутылку красного вина, «Киндзмараули», кажется.

– Я знаю, Евгения Петровна любит сладкое, – сообщил он, кивнув на торт, а я решила, что гости нам с Женькой ни к чему, и со всей возможной твердостью ответила:

– Евгения Петровна неважно себя чувствует и сейчас легла отдохнуть. К тому же я затеяла генеральную уборку на кухне. В общем, сегодня не совсем подходящий день."

"– Жаль, – проронил Валахов и, видно, в самом деле расстроился, телячьи глаза смотрели грустно-грустно. Разумеется, мне стало неловко, и я совсем уже было собралась, махнув рукой, тащить его в свою квартиру, но он неожиданно предложил: – Может, вы тогда сами событие отметите? После уборки выпьете чайку с тортом или вот вина. Я специально выбрал грузинское, женщины обычно любят красное…

– Давайте, – кивнула я. – Выпьем за ваш успех.

Он так обрадовался тому, что смог меня умилить, сунул бутылку в мою сумку, торт я взяла сама, и мы наконец расстались. «Странный тип», – подумала я, продолжая свой поход за хлебом.

Женьке моя встреча с Валаховым показалась забавной.

– Неужто правда четыре картины купили? Совсем спятил народ.

– Точно. И одну купил Козырев. «Обнаженную».

Женька нахмурилась, немного помолчала и спросила:

– И что ты об этом думаешь?

– Ничего я об этом не думаю, у меня мозги устали, – ответила я.

Мы посидели, таращась в глаза друг другу, а на столе стояли бутылка «Киндзмараули» и торт. И тут Женька сделала нечто в высшей степени неожиданное: поставила коробку с тортом на пол, а потом дважды на него прыгнула. Прихватила изувеченную коробку, а со стола бутылку и зашагала к входной двери.

– Ты куда? – крикнула я вдогонку, как только смогла вернуть себе дар речи.

– На помойку, – ответила она и в самом деле отнесла дары на помойку (торту, конечно, только там теперь и место), а вернувшись, сообщила: – Бутылку я на всякий случай кокнула.

– Ты ведь не спятила, нет? – робко поинтересовалась я.

– Нет. Просто мне не нравится его живопись.