Довольная, я заглянула в комнату: Женька сидела на диване и хмуро пялилась в одну точку.

– Он ушел, – сообщила я, хотя Женька, безусловно, сама догадалась об этом.

– Чертовщина какая-то, – покачала она головой. – Смотри, что делается.

– Он явился что-нибудь вынюхать…

– Нет, Анфиса. Не зря у меня сердце ноет, все ох как непросто. Я вот сижу и думаю: Козырев, возможно, темнит, но в этой дурацкой истории он точно не главное действующее лицо.

– А кто главное?

– Понятия не имею. Но этот человек рядом и вроде как дергает за ниточки.

– То есть ты предлагаешь вернуться к первоначальной идее: кто-то весьма успешно играет с нами в детектив?

– Вполне вероятно.

– Тогда искать надо среди психов, – убежденно заявила я.

Один из них встретился мне буквально через час. Я пошла за хлебом в магазин напротив и возле киоска нос к носу столкнулась с мужчиной.

– Анфиса Львовна, – невероятно обрадовался он, при этом мое имя произносил как «Афифа Фофна», а я по совершенно беззубой улыбке с легкостью узнала художника Аркадия Валахова, на выставке которого мы пытались подружиться с Аполлонским.

– Здравствуйте, – не выказывая бурной радости, кивнула я. – Как творчество?

– Нормально. Даже лучше. Продал четыре картины. – О содержании его реплик я скорее догадывалась, потому что для передачи информации он употреблял крайне ограниченное количество звуков, причем лидером среди них был звук «ф».

– Слушайте, вы бы зубы вставили, – не удержалась я. – Молодой мужчина все-таки, а говорите, как баба-яга из мультфильма.

– Я боюсь, – хлопнув ресницами, сказал Валахов и загрустил. Глаза, очень похожие на телячьи, смотрели жалобно, а мне стало стыдно. Я кашлянула и сдуру брякнула:

– Это ж совсем не больно. Вам укол сделают.

– А вы вставляли? – робко спросил он.

– Нет, – испугалась я.

– Поэтому так и говорите. А я вставлял. Лучше б мне ухо отрезали. Как Ван Гогу.

«Не лучше, – подумала я. – Тебе хоть оба уха отрежь, Ван Гогом ты все равно не станешь».

– А кто купил ваши картины? – поспешила я сменить тему.

– Одну Гавриленко. «Натюрморт» помните? – Еще бы не помнить. Внутренности на подносе. Надо бы у Аньки спросить, Гавриленко не из их клиентов? – Две картины купила фирма, как ее… «Светоч», ну и одну Козырев купил, может, слышали о таком?

– Козырев купил у вас картину? – не поверила я.

– Купил, – приосанился Валахов. – «Обнаженную».

Вот это да! «Обнаженная», скажу я вам, в своем роде была вещью замечательной. Представьте: женщина стоит спиной к зрителю, сплетенные руки над головой (то ли связанные, то ли заломленные от невыносимого страдания), по всему телу кровавые гноящиеся рубцы, а возле ног натекшая лужа крови.