Вообще на всех плевать.

Морозова своей очереди ждёт, смотрит с боку с некой грустью. Когда отлипла Люта, мамка подошла.

— Ну что? Морозовы Кремлю войну объявили? — Спрашивает и обнимает горячо. — Ой, сынок, во что мы ввязались.

Обнимаю в ответ. Зря я решил, что она предала. Как такое вообще мог вообразить?

— Не думаю, что император осведомлён, — пытаюсь успокоить. — Там Воронцов за всем стоял, пытал меня, чтобы признания нужные выбить. Думаю, они не стали ничего докладывать за неимением моего слова. И делали в тихую, выискивая свою выгоду.

— А свидетели? — Спрашивает Морозова.

— Весь караул тюремный подох, как собаки, — выпалила Гайя, восседая вальяжно в сторонке. — Башка Воронцова и его сообщника Войко у нас.

Морозова отшатнулась. И посмотрела на две головы, которые продемонстрировала Чернявка гордо.

— Вы что… главного дворцового мага убили? — Ахнула Галя. — Да он же тринадцатого ранга силой.

— Клинку плевать на ранг, — бросила Гайя. — Ярославу тоже.

— И крысам до лампочки, — усмехнулся я, глядя на жрицу, скромно сидящую в уголке и скучающую.

— Вы и Воронцова не пощадили. Что ж теперь будет, — запричитала Морозова.

— А ничего, — вставила свои пять копеек Белка. — Москва ещё долго будет зализывать раны. Ни Кремлю, ни Императору нет дела до Ярослава и его городка, покуда не найдётся серьёзных причин. Если болтать не станем, никто ничего и не скажет.

— Не станем, — согласилась Люта.

— А ещё Кремль вряд ли захочет трубить о своём позоре, — добавила Белка с хищной улыбкой. — Мы ведь могли и до покоев императора спокойно дойти в другое крыло. А так просто перебили всю его приближённую гвардию, великодушно пощадив самого. Пусть подумает, стоит ли вообще теперь лезть к Ярославу и его людям.

— Вот именно, — поддержала её и Гайя.

Переглянулись они с Белкой многозначительно. Похоже, у меня в группе теперь не две, а три торжествующие феминистки.

— Может, вы и правы, — выдохнула мамка. — Раз не поймали с поличным. Уже и не докажут.

Дарья и Пересвет подошли с мороза румяные. Пообедали в хате все вместе, еле поместившись."

"Несёт от меня, конечно, как от бомжа, который год не мылся, но всем плевать, кушают с аппетитом. Сияют, глаз с меня не сводя. Юрия в тульском лагере уже нет. Но вскоре явился Светогор и тоже присоединился к трапезе. Послушал я, как без меня закрывали Разлом. За неделю после моего исчезновения еле управились, Градимира подоспела, она и завершила моё дело, а потом с Юрием в Тулу и отправилась праздновать победу.

Белка позвала на разговор во двор. Я как лахундрик выгляжу, а она похорошела. Вызывающий взгляд, уверенность в себе. Рассматривает меня с ироничной улыбкой. Не часто видишь Белку при свете дня, ту самую, настоящую.

Поборол порыв из прошлого, когда безрассудно хватал её за колонной.