Я их Вячеславу доставлю чуть позже.

Стражники ломанулись в покои, прямо по крысам. Писк стоит, аж в ушах звон не прекращается! Из ледомёта встретил, тут же передумала лезть. Щиты стали вспыхивать, но быстро истончились и пошли в решето. Никакой паладин атаку стоимостью резерва свыше тридцати–сорока единиц не выдержит. Я уже прикинул пробивную способность своих морозящих пик со стойкостью древесной магии.

— Уходим! — Кричит Белка.

Выскочили на балкон и полезли наверх. Брр! Снег метёт, с непривычки промораживает не хило. На улице уже народ бегает. Кремль на ушах.

Даже конница мчит через парк, целый эскадрон! Но нас в полумраке не должно быть видно. Поэтому успешно поднимаемся на крышу, движемся в сторону мощной стены, где тоже не совсем спокойно. А точнее вообще какой–то трындец происходит.

Почему–то с правой стороны башня угловая горит, как факел, а с другой, что поближе к нам искрит от морозящего града. Там бойцы просто слетают, как замороженные воробьи с силового кабеля.

— О! — Восклицает Белка. — И эти не подвели.

— Не понял? Кто–то ещё меня спасает⁈

— Конечно, мамка твоя и невеста, — выпалила Белка.

— То враги, теперь подружки.

— Люта с Галей? — Ахнул.

— А то, — усмехнулась и к стене вперёд рванула, верёвку на ходу разматывая.

— Мы договорились, если тревога будет поднята, они отвлекут на себя, — пояснила жрица.

— Рисково, — комментирую, малость запыхавшись с непривычки. — Ладно! Белка?

— Нам надо разделиться, встретимся в твоём лагере! — Отвечает, раскручивая уже кошку.

— Мамку с невестой прихватишь? — Прошу.

— Разберёмся, Крот! Всё! Разбегаемся!

Зову подружек к себе. Послушно подскакивают, но Гайя тут же возмущается:

— Ты сколько просидел там? Нас двоих не потянешь.

— Не переживай, потяну! — Хватаю обеих за талии сзади. Корнями хват укрепляю, соединяя обе руки в кольцо. Всё, никуда не денутся. Крылья ращу мощные, задницей чуя, что уже на крышу поднимаются первые стражники.

— Вон они! — Кричат те в ужасе.

Первый же взмах поднимает снег на крыше в целую вьюгу, и не даёт лучникам прицелиться. Подъём выходит тяжёлым, жилы трещат, спина еле тянет. Но я всё равно рвусь ввысь, чуя эту сладостную сводобу! Пролетаю над стеной, наблюдая, как Белка уже перемахивает за внешнюю сторону очень ловко.

Девки мои не дёргаются в объятиях, они притихли, как мышки. Но жрица всё же вскрикивает тихонько, когда я делаю первый вираж, уходя от ледяного снаряда. Какой–то паршивец со стены решает пустить вдогонку. Второй уже летит совсем неточно, потому что мы стремительно удаляемся на высоте ста двадцати метров, выше я не рискнул подниматься. И так тяжело.

Заработав крыльями активнее, повернул в сторону пригорода и понёсся уже к лагерю над огнями домов.