— А можно меч поглядеть? — Пацан лет шести лезет. — А лук?

— Отстань от витязя, выпорю, — рычит на них отец.

— А у братки тоже меч есть, — второй парнишка пристаёт. — И лук длинный.

— Твой братка молодец, — хвалю. — Пошёл людей и землю защищать от нечисти.

— Ой, а кольца какие блестящие, — интересуется девочка лет четырёх. Светленькая милая крошка.

Сажаю на коленки. Расправляю ладонь.

— Ух ты, — щупает своими нежными пальчиками. В этот момент с теплом на сердце думаю, что и у меня когда–нибудь будет своя дочка, свой сын. Много своих детей. Красивых, здоровых, добрых и честных. Я научу их всему, что знаю.

— Ты ж барин, — заключает старшая, углядев перстень.

И не скажешь, что тринадцать, светленькая, красивая деваха по имени Еля. Чувствуется вызов, бойкость, стремление.

— Да, граф, — отвечаю, как есть, работая активно деревянной ложкой по тарелке.

Заохали, заахали взрослые. Слышу, как дед запричитал. Бабка заплакала.

— Отродясь графья не видывала, — завыла старушка.

— Тише, старая, — заворчал на неё мужик. — Дай отдохнуть с дороги спокойно. Аппетит не порти, его сиятельству.

— Граф, значит, — раздалось с наездом от старшей дочки, уселась напротив и впилась голубыми глазищами, как сущий ангел. — Я вот подросту маленько, на платье да дорогу накоплю медяков, да к тебе приду в служанки, примешь?

Забавно такое слышать.

— Прислуживать хочешь? — Спрашиваю испытывающе. — Может, умеешь что получше?

— Она из лука хорошо стреляет, барин, — похвастал отец. — С раннего детства учу.

— Я летом двадцать белок подстрелила, — хвалится Еля.

— Не бреши, семнадцать, — посмеивается пацан.

— Трёх лисицы утащили, — отвечает. — Да, барин, я бы лучше в охотники пошла, проку больше.

Пока ем, глаз с меня не сводит. Как за чай принялся, почувствовал, что уже легче телу.

— Как батька отпустит, до Тулы дойдёшь, — говорю. — А там о Ярославце спросишь у любого, путь подскажут. В моём городе есть школа для таких, как ты. Тебя туда примут, в хату к добрым людям поселят.

— Забирай её барин, здесь она пропадёт, — слышу от женщины.

— Сейчас не могу, на бой с нечистью спешу, — напоминаю.

Поел, попил, согрелся. Чуть отдохнул и собрался с бандой разобраться. Всей семьёй решили меня проводить, но я придержал. Расцеловал всех в щёки на прощанье. Когда чмокнул старшую, раскраснелась вся. Мужика отвёл во двор. И расспросил наедине о банде. В общем, насильники и воры. Ничего святого.

Три золотых монеты ему дал.

— Семью береги, — наказал напоследок. — Это самое дорогое, что у нас есть.

Крестьянин носом зашмыгал, видать, никогда столько золота в руках не держал.

Выдвинулся до дома купца и нагло перемахнул через забор, постучался деликатно в двери. Через полминуты открыла трясущаяся пожилая женщина со ссадиной на щеке.