— Хорошо, — наконец говорит она и соглашается. — Завтра в полдень. Тебе что-нибудь привезти?

— Нет, просто приезжай.

Я не спал полночи, пытаясь понять, какие нужные слова мне сказать, чтобы объясниться с дочерью, убедить её, чтобы она поговорила со своим… хахалем не портить мне жизнь сейчас."

"Этот урод открыто сказал, что намерен уничтожить меня, и я уже примерно понимаю, какие козыри в его рукаве. Только пока я не смогу воевать с ним, потому что прикован к кровати.

Вот и получается, что этот сопляк воспользуется моим немощным состоянием и будет добивать меня, не прилагая при этом никаких усилий.

Я не готов в угоду человеку, который столько смуты внёс в жизнь нашей семьи уступить.

Альбинка этой войны не потянет, замы за моё дело даже биться не станут, сдадут с потрохами, как жаренным запахнет.

Никому доверять нельзя! Ни-ко-му!

Если бы не авария, хрен бы он чего добился!

Раньше, я, конечно, не думал, что он так усердно копал под меня, и совершенно точно не верил, что он найдёт мои огрехи там, где никогда никто не ходил.

Но он оказался умным сукиным сыном, хотя я ведь тогда, семь лет назад списал его со счетов в момент, не сомневаюсь, что он не пара моей дочери.

— Здравствуй, папа, — обращается ко мне Лада, заходя вместе с Альбиной на следующий день в палату.

— Привет.

Несколько минут мы молчим и ничего не говорим друг другу. Дочь и жена переглядываются, а я чувствую себя крайне неуютно в этот момент.

— Альбин, ты не могла бы выйти? Нам с дочкой поговорить тет-а-тет надо.

Они обе смотрят на меня с удивлением теперь.

— Лада, — Альбина смотрит на дочь с вопросом в глазах. — Мне уйти?

— Мам, как хочешь, так и делай.

— Да, в принципе, пофиг, всё равно ведь наверняка о нашем разговоре потом матери расскажешь.

Вечно шушукались у меня за спиной, — кидаю претензию, вспоминая, что Лада всегда плакала у Альбинки на руках, и никогда не шла ко мне.

«Ты злой» — в детстве только ляпнула мне дочь однажды, а я запомнил и не простил.

Она ещё не знает, что такое злой родитель! Избаловал на свою голову, теперь хлебаю. Ладно, хватит соплей.

— Лада, — начинаю сам. — Я хотел бы поговорить с тобой о твоём молодом человеке.

— А что с ним?

— Он обещал уничтожить моё дело. Останови его! — стараюсь говорить ровно, но всё равно раздражение рвётся наружу.

— То есть, ты из-за этого позвал меня? — дочь даже вроде как разочарована.

А что она хотела? Чтобы я ей сказал?

Я по-прежнему считаю, что она виновата в этой грёбаной заваренной каше, но сказать об этом снова, значит, нарваться на очередной конфликт.

— А что ещё обсуждать? — не понимаю её претензий.

— Ну, например, спросил бы как у внучки твоей дела, как у меня. Я бы тебе рассказала, что я устроилась на работу, что внучка твоя в детский сад ходит и как ей там нравится.