Тогда он поник. Подлетел ко мне ближе. И рухнул на землю, страдальческим взглядом смотря в небо.

— И что это значит? — спросил я.

— Я — умираю. Голод. Жестокос-с-сердие человека. Это меня убивает.

А потом я увидел, что его синяя чешуя начала слегка окрашиваться. В бледно-красный.

— Это не голод, а твои чёртовы фрукты, — я указал пальцем на увеличивающееся на его теле пятно.

— М? — он резво посмотрел на себя. И его глаза чуть из орбит не вылетели. — Ч-што это⁈

— Последствия.

— Человек… — он замер и панически взглянул на меня. — Я не чувс-с-ствую кончик хвос-ста.

Да чтоб тебя.

Я присел рядом, ощупывая его хвост.

Он был тёплым. И для ледяного вирма это было совсем не хорошо!

Я бросился к плодам того же дерева. Сорвал один из них и разломил пополам, смотря на мякоть и косточки.

А затем загнал туда свою ману, прощупывая плотность энергии во фрукте.

Мякоть оказалась вполне безобидна. Маны там было немного. В кристаллической оболочке, которая заменяла плоду кожуру, её было горздо больше. Но судя по реакциям, она была совсем нейтральной и безвредной.

А вот косточки… там было что-то жаркое. Когда я запитал их своей маной, они стали тлеть, выжигая всю мякоть вокруг себя.

Огненная стихия. Вот Ардамуну такое точно нельзя! Тем более на голодный желудок, который втягивает в себя первую попавшуюся пищу моментально!

Нужно сбалансировать стихии внутри Ардамуна!

Я обострил все свои чувства. Максимально сосредоточился, выискивая среди пёстрых цветов вокруг хотя бы что-то, что могло содержать в себе стихию льда.

Белое.

Синее.

Белое…

Синее…

ЕСТЬ!

Я зацепился взглядом за пышный белый цветок, который был выше меня в два раза. Я ринулся туда на всей скорости. Нас разделяло всего около сотни метров.

С когтями я забрался на него. А потом в сердцевину, где был вынужден тут же прикрыть лицо. Потому что моё попадание туда заставило пыльцу взмыть в воздух, забивая мне глаза, нос и рот.

И да, это была чертовски холодная штука! Пришлось нагнать к лицу своей маны, чтобы разогреться и выдавить пыльцу прочь.

А внизу, под слоем пыльцы, находились насыщенно-голубые кристаллы. В пару движений когтями я выломал их оттуда и закинул себе в карман. А потом развернулся, чтобы вернуться к Ардамуну, но…

Прямо с соседнего цветка на меня смотрели огромные фасеточные глаза. Длинные усики. Огромные, острые как мечи жвала. Неподвижные крылья.

И голод.

Напротив меня сидел огромный стихийный шершень. Одна из самых мерзких тварей, которые только могут завестись в магическом мире."

"Если стихийные шершни строят себе улей, то в радиусе нескольких десятков километров со временем уничтожается почти всё живое. Эти твари были хищниками. И они жрали всё, что шевелилось быстрее трепещущегося на ветру лепестка.