Но опасен был не этот шершень…

И не то, что мой острейший нюх мантикоры не учуял его запах за ароматами здешних растений…

А то, что эта тварь не пойдёт в атаку. Она уже чувствовала, что я её убью. Именно поэтому она сделает всё, чтобы вернуться в свой улей и привести «друзей».

А со всем ульем сейчас сражаться… опрометчиво.

Мы сдвинулись с места одновременно.

Я бросился на шершня со своего цветка и «Скачком» сократил дистанцию до минимума. Оказался сверху, с занесёнными для удара когтями.

И меня тут же отнесло вверх порывом ветра, от затрепетавших крыльев шершня.

Эта тварь была воздушной стихии. Худший, чтоб её, расклад!

Потому что сразу за ветряным порывом в меня устремилось несколько «Воздушных Лезвий» — уплотнённого с помощью маны воздуха, который мог резать неплотные материалы. И очень хорошо — именно плоть!

И пока они не долетели, я сделал «Скачок» снова, прямо к голове шершня.

Но сбоку, чтобы вновь не попасть под мясорубку «Воздушных Лезвий»!

Шершень как раз набирал высоту, когда мои когти срубили основание его головы, отправляя её вниз…

Однако эти твари живучи. Мало было обезглавить. Их тела вполне могли временно функционировать за счёт двух нижних мана-ядер.

Поэтому нужно было уничтожить каждое!

Ударом кулака я наполнил тело шершня бирюзовым туманом и применил «Северный Ход»!

Желтовато-серые внутренности твари отправились на север. А труп рухнул обратно в цветок.

Я выдохнул.

Это было несложно. Но маны потратил больше, чем стоило на такую мелочь. Но с шершнями и иными роевыми тварями никогда нельзя быть слишком бдительным.

Я спрыгнул с цветка и бегом отправился к Ардамуну.

Он лежал на ярко-зелёной траве и смотрел перед собой. Без движения. Покрывавший его лёд уже подтаивал. Ардамун был почти целиком покрыт алыми пятнами. А многие белые кристаллы на его чешуе окрасились в розовый.

Я закинул горсть собранных мною ледяных кристаллов ему в пасть и приподнял за голову. А потом встряхнул, чтобы всё провалилось в пищевод.

Благо, он не выплюнул всё рефлекторно.

Через несколько секунд он вздрогнул. Его подняло в воздух, он начал извиваться, разбрасывая во все стороны куски липкого розового снега, который таял, как только падал на землю.

Кажется, пронесло!

То, что Ардамун выглядел как змея в приступе эпилепсии — это хороший знак. У вирмов и прочих магических змеев это нормально.

Через несколько секунд Ардамун выпустил из своей пасти тугую струю розового пара. Пар ударился в землю и разлетелся во все стороны пухлыми облаками.

Запах, правда, от этой дряни был отвратный. Напоминало сгнившие фрукты.

Потом послышался стон.

Из-за тумана показалась морда вымотанного Ардамуна. Он выглядел слегка иссохшим. Но живым. Это главное.