Телом. Раз победил моих зверей. Силён ли ты своим рассудком? Справишься ли со зверем, которого я вижу внутри тебя самого?

Навершие его посоха вспыхнуло тёмно-зелёным светом.

И это было нехорошо! Потому что вся его мана устремилась в меня.

Я резко сконцентрировал свою ману на поверхности кожи, чтобы максимально защитить свою энергетическую систему.

Но плотной маны Велеса было в разы больше, чем у меня самого. Я его недооценил…

Ха! Будь он нацелен на смертельную схватку, я бы его не победил. Мы бы сражались. Возможно, долго. Но я просто не победил бы по количеству маны… Сейчас я находился не на том уровне сил, чтобы тягаться пусть и с ослабевшим, но божеством!

И это злило!

Злило не меньше, чем безразличие Велеса к жизням девушек!

Не меньше чем слабость Прохора и его Волхвов!

Не меньше, чем все козни и интриги, которые плетутся вокруг меня как паутина!

Пусть эта злость была опасна. Но она придавала сил! Мана вспыхнула внутри меня, вступая в плотное противоборство с силами Велеса.

Моё тело сковало целиком.

Сейчас меня можно убить! Я не мог даже пошевелиться, чтобы не прервать воздействие велесовой силы.

Но Велес не делал этого. Только смотрел. Задумчиво. И о чём-то размышлял.

А потом направил свой посох на меня. Воздействие на меня усилилось в пару раз.

И я понял, чего он добивался.

Мантикора… она воспряла внутри меня, атакуя мой рассудок.

Звериная жажда вспыхнула, как никогда прежде!

Мне захотелось свежей крови. И всех женщин. Сразу.

— Ты убил моих медведей, — пророкотал Велес. — Значит сам заменишь их. Я выбрал себе невесту, — он протянул посох и указал им на голубоглазую красавицу. — Принеси её мне в жертву.

Голод…

Мантикора, внимая воле Велеса, заставляла меня пойти и убить эту красавицу с голубыми глазами.

Она замерла, до побелевших костяшек сжимая горящую палку обеими руками. И дрожала. Остальные девушки смотрели на неё с ужасом… и облегчением. Ведь им самим теперь ничто не угрожает.

Моя нога дёрнулась.

Из горла вырвался хриплый рык.

Больше всего… хотелось… поддаться. Чтобы утолить полыхающую внутри звериную ярость на весь мир, с помощью чужой крови.

…

Напряжённое молчание разорвал яростный львиный РЁВ! Он раскатом вырвался из моей глотки!

Вздрогнули девицы.

В том числе и красавица, смотря на меня испуганно, но с надеждой. Последней надеждой.

Велес приподнял брови в удивлении.

А у меня в голове осталась только концентрация.

Я шумно втянул ноздрями воздух. Каждая моя мысль, что возникала здесь и сейчас, как удар молотом загоняла озверевшую мантикору в клетку моей воли.

Зверь должен быть покорным!

И ОН БУДЕТ ПОКОРНЫМ!

Я тихо прорычал, защищая тело от маны. А разум — от внутреннего зверя.

Медленно. Рывками. Но я развернул тело всем корпусом к Велесу.