Он больше не даст ей ни малейшей отсрочки. Хватит. Сейчас сдерет с нее это платье, швырнет на постель и заставит кричать от страсти…

Дея задохнулась от паники.

— Помогите! На помощь!!!

— Никто не поможет.

Там, у кареты, тайхи поднимали своего капитана. Тот, прижимая сломанную руку к груди, смотрел, как демон-полукровка тащит в логово свою строптивую добычу. Сердце на миг кольнуло что-то вроде сожаления и беспокойства, но это тут же прошло.

Император не велел вмешиваться в семейные дела дю Картренов. Хочет темный свою жену — пусть возьмет. А их дело маленькое — защищать, да следить, чтобы никуда не сбежали.

Глава 17

Дверь в спальню Йеванн открыл пинком. Швырнул сопротивляющуюся жену на кровать и сам рухнул сверху. Придавил своим телом. Завел ее руки за голову, оплел запястья магией и надежно привязал к изголовью.

После этого приподнялся на руках и с удовлетворением отметил молнии, что метают глаза супруги.

Дея дергалась, как червяк на крючке. Молча, отчаянно. Она брыкалась, пытаясь скинуть его с себя, но все безуспешно.

— Можешь дергаться сколько угодно, — заверил он, поднимаясь и сжимая ее лодыжки. — Но сегодня ты только моя.

Миг — и ноги Деи оказались широко разведенными. Лодыжки — привязанными к столбикам в изножье кровати. Она чувствовала, что мягкие, но крепкие путы не дают их свести.

— Мерзавец! — прошипела, бесясь от бессилия. — Ненавижу! Ненавижу тебя! Лучше бы ты тогда умер!

Ей не оставалось ничего, как только выкрикивать проклятья и оскорбления.

Маг холодно усмехнулся и начал стаскивать с себя одежду. Медленно, неторопливо, давая ей рассмотреть свое тело.

А посмотреть там было на что.

Кроме Бертрана, Дея никогда не видела обнаженных мужчин.

Вернее, она и Бертрана не видела, разве что без рубашки, когда он обливался водой. Но ее первый муж и близко не походил на этого темного.

У Берта было тело торговца. Мягкое, белое. У Йеванна — тело хищника. Гибкое, жилистое, с четко прорисованными мускулами.

У Берта на груди красовалась светлая поросль волос. У Йеванна грудь была гладкой, но даже на вид твердой, как стальные щиты.

Он скинул рубашку, и Дея, не выдержав, облизала пересохшие губы. Ее взгляд против воли скользнул вниз, по идеальным кубикам пресса, к рукам полудемона, что легли на ремень.

— Ты не посмеешь! — простонала тоскливо."

"— Увидим.

Он скинул с себя остатки одежды и скользнул к ней на кровать. Навис сверху, удерживая свой вес на руках. И замер, глядя ей прямо в лицо.

Дея крепко зажмурилась.

Нет, она не будет смотреть на него! Пусть делает с ней, что хочет. А она будет просто лежать. Просто лежать — и ненавидеть его! Это все, что он заслужил…

— Хочешь спрятаться? — раздался над ухом хриплый шепот, от которого Дею пробрала горячая дрожь. — Уже не выйдет. Я найду тебя, где бы ты ни была.